#приватизация — посты и обсуждения

История приватизации «Башнефти» получила неожиданное продолжение. «Роснефть» уже приобрела у Башкортостана 6,36% акций нефтяной компании за 14,8 млрд рублей. Теперь главный вопрос для инвесторов — станет ли «Роснефть» покупателем оставшегося пакета республики и что это будет означать для акций «Башнефти» BANE и BANEP.

Разбираемся, как меняется структура акционеров «Башнефти», зачем Башкирия продает акции, почему главным кандидатом на оставшуюся долю является именно «Роснефть» и может ли дальнейшая консолидация привести к обязательному предложению миноритариям.

Что произошло с «Башнефтью»

До сделки Башкортостану принадлежало 25% плюс одна акция «Башнефти», а «Роснефти» — около 57,7% компании.

Еще в конце 2025 года региональные власти рассматривали приватизацию 11,3 млн акций «Башнефти», или 6,3634% уставного капитала. В пакет входили около 5,02 млн обыкновенных и 6,28 млн привилегированных акций. Весной 2026 года власти заявляли, что официально включать этот пакет в программу приватизации пока не планируют.

Однако уже в июне сделка состоялась.

Покупателем 6,36% стала «Роснефть». Цена — 14,8 млрд рублей. Сделка предусматривает возможность обратного выкупа пакета Башкортостаном.

Таким образом, если речь идет именно о первоначально обсуждавшемся пакете 6,36%, доля «Роснефти» могла увеличиться примерно с 57,7% до 64,1%, а у Башкортостана остается около 18,6% капитала «Башнефти».

И вот именно этот остаток становится теперь наиболее интересной частью истории.

Будет ли приватизирована оставшаяся доля «Башнефти»?

Официального решения о продаже всего оставшегося пакета Башкортостана пока нет.

Более того, июньская сделка необычна: республика сохранила возможность обратного выкупа уже проданных акций. Власти региона объясняли продажу необходимостью привлечения дополнительных ресурсов.

Но с точки зрения корпоративной логики после первой сделки возникает очевидный сценарий:

если Башкортостан решит дальше сокращать долю в «Башнефти», наиболее естественным покупателем снова будет «Роснефть».

Почему?

Потому что «Роснефть» уже является контролирующим владельцем компании, «Башнефть» фактически интегрирована в ее производственную систему, а сама «Роснефть» официально называет башкирскую компанию частью своей группы.

Кроме того, именно «Роснефть» уже стала покупателем первого приватизированного пакета.

Зачем «Роснефти» оставшиеся акции «Башнефти»

Сегодня «Роснефть» и без дополнительной покупки контролирует компанию.

Поэтому вопрос не в получении контроля как такового.

Главная ценность дополнительного пакета — дальнейшая концентрация собственности.

Если «Роснефть» приобретет весь оставшийся пакет Башкортостана около 18,6%, ее доля теоретически может приблизиться примерно к 82–83% уставного капитала.

Это значительно выше важного корпоративного порога в 75%.

Для материнской компании это означает еще более высокий уровень контроля над:

— корпоративными решениями;
— распределением капитала;
— дивидендной политикой;
— возможными реорганизациями;
— структурой активов;
— дальнейшей интеграцией «Башнефти» в группу.

Но для миноритариев здесь появляется значительно более интересный вопрос.

Может ли появиться обязательное предложение по акциям «Башнефти»?

Российский закон об акционерных обществах устанавливает специальные правила при преодолении долей 30%, 50% и 75% голосующих акций публичного общества.

При переходе через соответствующий порог у приобретателя в общем случае возникает обязанность направить остальным акционерам обязательное предложение о покупке их бумаг, если конкретная сделка не подпадает под предусмотренные законом исключения.

Поэтому если «Роснефть» действительно приобретет еще значительную часть пакета Башкортостана и пересечет уровень 75% голосующих акций, вопрос возможной оферты миноритариям станет одним из главных для рынка.

Но здесь крайне важно не забегать вперед.

Пока:

нет подтвержденной сделки по оставшимся акциям;
неизвестна потенциальная структура такой сделки;
неизвестно, будут ли применимы исключения из правил обязательного предложения.

Поэтому говорить, что оферта уже неизбежна, — неправильно.

Но следить за порогом 75% инвесторам BANE точно стоит.

По какой цене «Роснефть» уже купила акции

За пакет в 6,36% было заплачено 14,8 млрд рублей.

Если механически разделить сумму сделки на 11,3 млн бумаг, получится примерно 1 309 рублей за одну акцию.

Но эту цифру нельзя воспринимать как прямую цену возможной оферты.

Причина проста: пакет состоял одновременно из обыкновенных и привилегированных акций, которые имеют разные рыночные цены. Публичной разбивки 14,8 млрд рублей между BANE и BANEP нет.

Тем не менее сама сумма сделки интересна рынку.

Она соответствует оценке всего капитала «Башнефти» примерно в 233 млрд рублей, если просто экстраполировать стоимость приобретенных 6,36% на 100% компании.

Что будет с акциями «Башнефти»

Здесь есть два противоположных фактора.

Позитивный сценарий

Если рынок увидит, что Башкортостан действительно рассматривает продажу оставшейся доли именно «Роснефти», инвесторы начнут оценивать:

вероятность пересечения порога 75%;
условия возможного обязательного предложения;
цену следующей сделки;
вероятность дальнейшей консолидации «Башнефти».

Для акций это потенциальный корпоративный драйвер, который способен временно стать даже важнее нефтяных котировок и квартальной прибыли.

Негативный сценарий

Есть и обратная сторона.

Чем меньше независимых крупных акционеров остается в компании, тем больше «Башнефть» превращается из самостоятельной инвестиционной истории в контролируемую дочернюю компанию «Роснефти».

Башкортостан исторически являлся вторым крупным акционером и имел собственный экономический интерес в дивидендах и стоимости компании.

Если его доля существенно уменьшится или исчезнет полностью, миноритариям придется еще внимательнее смотреть на то, насколько интересы «Башнефти» как отдельного эмитента совпадают с интересами всей группы «Роснефть».

Что происходит с финансовыми результатами «Башнефти»

Именно здесь приватизационная история появляется не в самый простой для бизнеса момент.

По итогам 2025 года выручка группы «Башнефть» по МСФО снизилась примерно на 12,3% — до 1 трлн рублей, а чистая прибыль упала на 53% — до 49,2 млрд рублей.

Это ударило и по дивидендам.

За 2025 год акционеры утвердили выплату 69,29 рубля на одну обыкновенную и привилегированную акцию. Для сравнения, за 2024 год компания платила 147,31 рубля, за 2023-й — 249,69 рубля.

По дивидендной политике «Башнефть» направляет на выплаты не менее четверти чистой прибыли.

Поэтому для инвесторов сейчас одновременно существуют две истории:

операционная — прибыль и дивиденды резко снизились;
корпоративная — «Роснефть» увеличивает долю в компании.

И в ближайшее время вторая может оказаться значительно интереснее первой.

Почему Башкортостан вообще продает «Башнефть»

Республика десятилетиями воспринимала долю в нефтяной компании не просто как финансовый актив.

Это источник:

дивидендов;
налоговых поступлений;
влияния на крупнейший промышленный бизнес региона.

Именно поэтому продажа всего пакета долго считалась чувствительным вопросом.

Однако в июне 2026 года регион уже сделал первый шаг, получив 14,8 млрд рублей от продажи 6,36%. При этом власти специально сохранили возможность обратного выкупа.

Это может означать, что нынешняя сделка рассматривалась прежде всего как способ получить ликвидность, а не как окончательный выход Башкортостана из капитала компании.

Поэтому сценарий полной приватизации пока остается именно сценарием, а не объявленным решением.

Почему главным покупателем снова будет «Роснефть»

Если оставшийся пакет все-таки решат продавать, найти более логичного покупателя действительно сложно.

Во-первых, «Роснефть» уже контролирует «Башнефть».

Во-вторых, компании операционно интегрированы.

В-третьих, «Роснефть» уже показала готовность покупать республиканский пакет.

В-четвертых, для стороннего инвестора пакет меньше 20% не дает контроля, тогда как для «Роснефти» те же акции имеют дополнительную стратегическую ценность благодаря дальнейшей консолидации.

В этом смысле для стороннего инвестора 18% «Башнефти» — миноритарный пакет, а для «Роснефти» — дорога к более чем 80% компании.

Именно поэтому в случае продолжения приватизации «Роснефть» сегодня выглядит наиболее вероятным покупателем.

Что важно инвесторам BANE и BANEP

Сейчас нужно следить не столько за слухами, сколько за пятью конкретными событиями:

1. Появится ли официальное решение Башкортостана о дальнейшей продаже акций.

2. Какой именно объем будет предложен.

3. Кто станет покупателем.

4. Пересечет ли «Роснефть» порог 75% голосующих акций.

5. Возникнет ли обязательное предложение миноритариям и по какой цене.

И отдельно — не забывать о фундаментальной стороне: прибыли, нефтяных ценах, переработке и будущих дивидендах.

Главный вывод

История с приватизацией «Башнефти» уже перестала быть теоретической.

«Роснефть» фактически купила 6,36% компании у Башкортостана за 14,8 млрд рублей и еще сильнее увеличила контроль над активом.

После этой сделки у республики остается примерно 18,6% «Башнефти».

Официального решения о продаже оставшейся доли пока нет.

Но если приватизация продолжится, «Роснефть» действительно является наиболее очевидным стратегическим покупателем.

А для миноритарных акционеров самый интересный сценарий начинается в тот момент, когда новая покупка приблизит долю «Роснефти» к порогу 75% и выше.

Поэтому инвестиционная история «Башнефти» в 2026 году теперь зависит не только от:

нефти, прибыли и дивидендов,

но и от вопроса:

останется ли Башкортостан крупным акционером — или «Роснефть» окончательно консолидирует «Башнефть» вокруг себя?

#Башнефть #BANE #BANEP #Роснефть #ROSN #приватизацияБашнефти #акцииБашнефти #дивидендыБашнефти #акцииBANE #акцииBANEP #приватизация #Мосбиржа #нефть #инвестиции

В дискуссиях о новейшей истории часто звучит скептический тезис: «У Белоруссии не было собственной нефти и газа, а значит, её заводы были неинтересны крупному российскому капиталу 90-х». Из этого делается вывод, будто медийные и экономические атаки на Минск были лишь политической риторикой, а сохранение госсектора — результатом простой авторитарной консолидации.

Однако сухие экономические цифры и хроника бизнес-конфликтов 1990–2010-х годов показывают обратное: битвы велись за вполне конкретные миллиардные активы.

1. «Ненефтяной» миллионер: В чём ценность белорусских гигантов?

Отсутствие сырьевой базы в недрах не делало белорусские предприятия «неликвидом». Напротив, в СССР Белоруссия формировалась как высокотехнологичный «сборочный цех» и логистический хаб с высокой добавленной стоимостью.

Для крупного капитала 90-х и 2000-х годов в республике существовало три категории критически важных активов:

А. Монополисты мирового уровня

* «Беларуськалий»: Предприятие, контролирующее до трети мирового рынка калийных удобрений. Это не просто завод, а постоянный источник чистой валютной выручки. Война вокруг попыток поглощения «Беларуськалия» в 2010-х годах (включая жесткий конфликт с «Уралкалием») доказала, что за этот актив олигархические структуры были готовы вести настоящие корпоративные войны с привлечением международной юриспруденции.

Б. Высокодоходная переработка и логистика

* Мозырский НПЗ и «Нафтан»: Сами по себе нефтяные скважины без глубокой переработки дают скромную маржу. Белорусские НПЗ, модернизированные ещё в советское время, позволяли получать нефтепродукты высокого качества и напрямую экспортировать их в Европу.

* «Белтрансгаз» и транзитные трубы: Контроль над ключевой магистралью поставки российских углеводородов в ЕС являлся стратегическим призом. Газовые и нефтяные конфликты 2000-х годов тянулись до тех пор, пока инфраструктура транзита не была интегрирована в единую систему.

В. Промышленные эксклюзивы

* БЕЛАЗ: Завод, удерживающий около 30% мирового рынка карьерных самосвалов сверхбольшой грузоподъемности. В России аналогичных производств полного цикла просто не существовало. Поглощение или банкротство такого гиганта открывало колоссальные рынки сбыта для западных или частных конкурентов.

2. «Партизанский код»: Мифология или кадровый прагматизм?

Второе частое возражение касается концепции «партизанской элиты»: не является ли она красивым мифом для прикрытия обычного государственного контроля?

Если очистить этот термин от романтического флёра, в его основе обнаружится сугубо прагматическая кадовая школа:

* Инстинкт сохранения комплекса: В отличие от московской номенклатуры, стремившейся быстро конвертировать административный ресурс в личные активы и вывести капитал в офшоры, белорусский директорский корпус («красные директора») был тесно связан с реальным производством. Потеря завода для них означала потерю собственного статуса.

* Отсутствие внутренней олигархии: В республике не успела сформироваться собственная крупная финансово-промышленная группа, способная скупать государственные активы за бесценок через залоговые аукционы.

* Государственный консерватизм: Закрепившаяся при А. Г. Лукашенко модель управления опиралась на простой тезис: заводы, приносящие валюту и дающие рабочие места, не продаются ради сиюминутного закрытия дефицита бюджета.

3. Почему медиа-атаки были неизбежны?

Попытка очернения белорусской модели в либеральных СМИ 1990-х и 2000-х годов диктовалась простой логикой: пока рядом существовал пример успешного сохранения промышленности без передачи её в частные руки, теория о «единственно верном пути дикого рынка» трещала по швам.

Информационные кампании выполняли роль давления: признать Минск «неэффективной автократией» требовалось для того, чтобы подтолкнуть его к «масштабной приватизации» — то есть к открытию рынка для внешнего капитала.

Итог

Белорусский опыт выстаивания в 1990-е и 2000-е годы — это история не про «романтический социализм», а про жесткий прагматизм и защиту ликвидных государственных активов.

Именно сохранение «Беларуськалия», БЕЛАЗа, МТЗ и нефтепереработки создало тот технологический и промышленный фундамент, который сегодня позволяет Союзному Государству выстраивать реальный независимый суверенитет.

#историяСССР #белоруссия #лукашенко #приватизация #олигархи90х #беларуськалий #промышленность #союзноегосударство #макроэкономика #политология

В советских учебниках по журналистике была популярная формула: «Западная пресса свободна лишь настолько, насколько свободен её владелец». В 1990-е годы Россия на собственном опыте убедилась в абсолютной истинности этого тезиса.

Пока отечественные либералы рассказывали с экранов о «свободе слова» и «независимой аналитике», в реальности разворачивалась банальная исполнение хозяйских приказов. Журналисты крупных медиахолдингов оказались обычными информационными наёмниками, а их главной мишенью на годы стал Минск.

ЧАСТЬ 1. «Кто платит, тот и заказывает музыку»: Наёмное рабство либеральных медиа

Чтобы понять природу атак на Белоруссию и её президента, достаточно посмотреть, кому принадлежали главные кнопки и газеты страны в 1990-е годы:

* ОРТ (Первый канал) подминая под себя Борис Березовский.

* НТВ и холдинг «Медиа-Мост» контролировал Владимир Гусинский.

* «Коммерсантъ», «Сегодня», «Известия» принадлежали финансово-промышленным группам и банкирам.

Эти медиа-империи создавались вовсе не для просвещения граждан. Они были информационным оружием, предназначенным для защиты бизнес-интересов своих владельцев и давления на государственную власть.

Когда Березовскому или Гусинскому нужно было продвинуть своего человека в министры, сместить неугодного чиновника или отжать очередной завод — журналистам давалась команда «фас». И так называемая «интеллектуальная элита» телеэкранов мгновенно забывала про объективность, выстраиваясь во фрунт.

Атака на Александра Лукашенко началась ровно тогда, когда олигархи поняли: этот человек в Минске не намерен играть по их правилам. Команда информационным лакеям была отдана незамедлительно. Сюжеты о «последней диктатуре», «социалистическом застое» и «авторитаризме» штамповались по тем же методичкам, по которым на Западе очерняли любой неугодный суверенный режим. Никакого собственного мнения у журналистов не было — они отрабатывали зарплату в конвертах.

ЧАСТЬ 2. Экономический мотив: Неудавшийся деребан Белоруссии

За политологической трескотней о «демократии» и «правах человека» скрывался сугубо шкурный, экономический интерес.

В 1990-е годы российские олигархи провели грандиозную операцию по присвоению советского наследства в РСФСР. Через залоговые аукционы, ваучерную приватизацию и скупку акций за бесценок в частные руки ушли нефтяные вышки, металлургические комбинаты, порты и энергосети. Схема была отработана до идеала: государственная собственность объявлена «неэффективной», обесценена и переписана на пару десятков семей.

Аналогичный сценарий олигархические кланы планировали реализовать и в Белоруссии. Их аппетиты были огромны:

* «Беларуськалий» — один из крупнейших в мире производителей калийных удобрений (золотая жила для химических баронов).

* Мозырский и Новополоцкий НПЗ — мощнейшая нефтепереработка, созданная в СССР для экспорта в Европу.

* МАЗ, БЕЛАЗ, МТЗ — гиганты машиностроения с готовыми рынками сбыта.

* Сельскохозяйственные комплексы и перерабатывающие комбинаты.

Олигархи рассчитывали за бесценок скупить белорусские флагманы, обанкротить конкурентов и вывести капитал в офшоры — ровно так, как они сделали в России.

Однако Александр Лукашенко перекрыл им этот путь. Заблокировав «дикую» приватизацию и сохранив стратегические предприятия в руках государства, он лишил олигархические кланы миллиардных прибылей.

Именно этого ему не смогли простить ни Березовский, ни Гусинский, ни завязанные на них западные партнеры. Информационная война против Белоруссии была не чем иным, как местью олигархата за сорванный грабёж.

ИТОГ

История атак на Белоруссию в 1990–2000-е годы — это классический урок того, как работает капиталистическая медиа-машина. «Независимые» журналисты оказались обычными приказчиками на службе у крупного капитала, а сказки про «демократию» служащими лишь прикрытием для попытки банального захвата чужой собственности.

Белоруссия выстояла потому, что вовремя распознала истинные мотивы этих «борцов за свободу». И сегодня этот опыт сохранённого производства служит фундаментом для экономического суверенитета всего Союзного государства.

#историяСССР #белоруссия #лукашенко #приватизация #олигархи90х #орт #нтв #информационнаявойна #союзноегосударство

Правительство РФ включило 99,9% акций АО «Липецкая кондитерская фабрика "Рошен"» в программу приватизации на 2026–2028 годы. Распоряжение подписал премьер-министр Михаил Мишустин 24 июля.

Фабрика, законсервированная с 2017 года, так и не заработала после национализации. Выручка в 2025 году отсутствовала. Теперь государство выставляет актив на продажу. Кто и за сколько сможет купить бывшую собственность Петра Порошенко — вопрос открытый.

История длиной в десятилетие

Липецкая фабрика «Рошен» входила в украинскую кондитерскую корпорацию Roshen, принадлежавшую экс-президенту Украины. В апреле 2017 года производство было остановлено по «экономическим и политическим причинам» и законсервировано. Сотрудники уволены, цеха закрыты.

В феврале 2024 года Октябрьский районный суд Липецка удовлетворил иск Генпрокуратуры об обращении акций фабрики в доход РФ. Основанием стало признание деятельности Петра Порошенко, его сына и экс-гендиректора экстремистской на территории России. К июлю 2024 года судебные приставы завершили передачу активов государству.

Сколько стоит актив?

Оценки разнятся. По данным аудиторов на начало 2021 года, активы предприятия оценивались в 3,68 млрд рублей. Сама корпорация Roshen называла стоимость имущества в 200 млн долларов. Однако за два года с начала попыток продажи цена актива была снижена более чем вдвое — до $100 млн.

При этом ФНС предъявляла фабрике налоговые претензии и арестовывала имущество, а корпорация Roshen ранее оценивала свои активы в Липецке в 2 млрд рублей при претензиях «всего» на 180 млн.

Мнение экспертов: продать то, что не работает

Аналитики сходятся в нескольких ключевых выводах.

Продажа закономерна. Фабрика не приносит дохода, содержание законсервированного предприятия — это издержки для бюджета. Как отмечают эксперты, включение в программу приватизации — логичный шаг после того, как актив был национализирован, но так и не заработал.

Цена — главная интрига. Вопрос не в том, продадут ли фабрику, а в том, за сколько. Реальная стоимость законсервированного производства с изношенным оборудованием может оказаться значительно ниже оценок начала 2020-х. Участники рынка называют ориентир около $100 млн, но это без учёта долговых обязательств.

Круг покупателей ограничен. В текущей геополитической ситуации найти стратегического инвестора для кондитерского производства в Липецке будет непросто. Вероятные покупатели — крупные российские агрохолдинги или кондитерские компании, заинтересованные в расширении мощностей.

Президент Roshen Вячеслав Москалевский ранее заявлял, что предпочитает, чтобы фабрика «сгнила», если её не купят по рыночной цене. Однако это заявление остаётся скорее эмоциональным, чем экономически обоснованным — актив всё равно продаётся государством, а не прежним владельцем.

Что в сухом остатке?

История «Рошен» в России завершается там, где и должна была — продажей актива, который не приносит дохода и не имеет перспектив самостоятельного восстановления. Национализация 2024 года стала политическим актом, а приватизация 2026-го — экономической необходимостью.

Главный вопрос для инвесторов не в том, продадут ли фабрику, а в том, кому и почём. Если цена будет адекватной, а покупатель — стратегическим, актив может получить вторую жизнь. Если нет — он рискует остаться «мёртвым грузом» в руках государства ещё на несколько лет.

Как вы считаете: сколько реально может стоить законсервированная фабрика «Рошен» и кто, по вашему мнению, может стать её покупателем?

Делитесь в комментариях! 👇

⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный и аналитический характер и не является инвестиционной рекомендацией. Прогнозы аналитиков — это их мнение, а не гарантия будущих событий.

Ставьте 🚀, если пост был полезен! Спасибо!

#Приватизация #Рошен #ЛипецкаяФабрика #Госимущество #Росимущество #ИнвестицииРоссия #КондитерскийРынок #АналитикаФинбазар

Что случилось

Повторные торги по продаже контрольного пакета акций золотодобывающей компании «Южуралзолото» (ЮГК) не состоялись. Заявку подала только компания «Русские угли», но её отклонили. Торги признаны несостоявшимися.

Как это отразилось на рынке

Акции ЮГК на Мосбирже упали. Инвесторы негативно отреагировали на новость о провале приватизации. Цена обвалилась более чем на 7% и продолжает снижаться.

Почему продают

67,25% акций ЮГК принадлежат государству. Их конфисковали у бывшего владельца Константина Струкова по иску Генпрокуратуры. Государство пытается продать этот пакет с лета 2025 года. Первые торги в мае 2026 года тоже провалились — желающих купить лот за 162 млрд рублей не нашлось. На этот раз формат торгов сменили на голландский аукцион (цена идёт сверху вниз), но это не помогло.

Проблемы компании

Высокий долг (на начало 2025 года — 76 млрд рублей)

Производственные сложности (Ростехнадзор ограничивал работу нескольких месторождений)

Неопределённость с будущим владельцем

Что дальше

Скорее всего, Росимуществу придётся снова снижать цену или пересматривать условия продажи. Второй вариант — оставить компанию в государственной собственности, что нетипично для золотодобывающих активов.

Мнение

Государство пытается продать ЮГК уже не в первый раз, но покупателей нет. Цена слишком высока, условия жёсткие, а у компании слишком много проблем. Инвесторы голосуют рублём — и пока их голос звучит как отказ.

#ЮГК #акции #приватизация #золото #новости