Леди Сенсация
Расскажу вам про девицу, которая в XIX веке обошла всех мужчин-профи, и своими авантюрами показала миру, что такое — настоящая журналистика.
Жила-была Элизабет Джейн Кокран, родилась в 1864 году, в Пенсильвании, США. В 1880 году ее семья переехала в Питсбург.
Однажды, когда Элизабет исполнился 21 год, сидела она за завтраком, и читала газету «Pittsburgh Dispatch». Попалась ей на глаза статейка про женщин: там их учили быть покорными, хлопать глазками и особо не выпендриваться — иначе замуж не выйдут.
— Ах ты ж батеньки мои! — воскликнула Элизабет. — В просвещенном веке живем, а вы все туда же!
И написала злобное письмо главному редактору газеты: «Вы, собственно, какого хрена дискриминируете женщин? Я, может, и вообще замуж не пойду, а хочу работать и делать карьеру. И не желаю никому покоряться. У меня глаза не для того, чтобы ими тупо хлопать».
Главный редактор малость обалдел от такого напора, и ответил девушке: «Дорогая мисс, я в полном восторге, преклоняюсь перед вашей решимостью, такие миссы нам нужны, приходите работать в нашу газету репортером».
Элизабет согласилась, выбрала псевдоним Нелли Блай — из популярной в то время песни. Так началась ее карьера. Она тут же озаботилась положением женщин, и принялась писать репортажи о том, как тяжело женщины трудятся на заводах Питсбурга. Приходила в нищие трущобы, писала опять же о том, в каких ужасных условиях женщинам приходится растить детей.
— Эм, мисс, — возражало руководство газеты. — Мы вас не для того пригласили. Что это за скучные статейки? Пишите о моде, светских приемах. О кухне, наконец, или садоводстве, как подобает приличной леди. Вон, ступайте на конкурс «Лучший газон в округе» или «Самый милый котик в городе», и делайте репортаж. А погоню за сенсациями оставьте сильным мужчинам.
— Щас, — ответила Нелли Блай. — Будет вам сенсация.
И умотала в Мексику, что ни одному журналисту еще в голову не приходило. Оттуда она отправляла в газету статьи, где разоблачала коррупцию, выступала против правительства и опять же писала о тяжелом положении женщин. Пробыла Блай в Мексике аж полгода, пока правительство не сказало:
— Достали ваши разоблачения, давайте так: или арест или валите из страны.
— Ладно, я тут уже все разоблачила, — ответила Нелли.
Вернулась в Питсбург, где все были в восторге от ее репортажей.
Но начальство опять заныло:
— Вы нас подставляете, осложняя международные отношения. Уймитесь уже, девушка, и пишите о газонах и котиках. Хотите сенсацию? Ступайте и выясните, кто ворует пипифакс в общественном туалете. Либо напишите разоблачающую статью о поддельных панталонах производства Китая.
— Провинция... Ну и хрен с вами, — кивнула Нелли. — Увольняюсь.
Ее уже ждали в Нью-Йорке, в газете «New York World» того самого Джозефа Пулитцера. Уж он знал толк в журналистике, и выписал Нелли именно для расследований.
Но девушка вдруг долбанулась в одночасье. То плакала, то смеялась, выливала суп себе на голову, бегала босиком по улице, и вытворяла еще кучу странных вещей. К тому же забыла, кто она. Ей вызвали врача.
— Сумасшествие, — сказал врач. — Вот до чего доводит женский труд.
— А, чо? Какого хрена? — плакала Нелли. — Кто я вообще? А вы кто?
И выливала суп на голову доктору.
— А надо было глазками хлопать и писать статьи про котиков, — вторил другой врач, — Не женское это дело, расследованиями заниматься. Вот надорвалась бедняжка, с ума и спрыгнула.
Несколько докторов подтвердили диагноз: сумасшествие и амнезия. И упекли девицу в женскую психиатрическую клинику на острове Блэкуэлл.
Там Нелли провела 10 дней, и потом внезапно, чудесным образом, исцелилась.
— Ну и славненько, — сказали врачи, — Выписываем. Больше не страдай херней, иди замуж. Где ж это видано: ни мужа, ни деток. Так и правда с горя окончательно долбанешься.
Нелли выписалась и разразилась статьей о жестоком обращении с пациентками психбольницы, о том, что половина из женщин там абсолютно здоровы, и находятся по ошибке, а поместили их туда дражайшие родственники, просто чтобы принудить к покорности.
«Ни один врач не понял, что я симулирую, — писала она. — Так с чего вы взяли, что они в принципе способны отличить здоровую женщину от безумной?»
Пулитцер радостно потирал руки, народ прозвал Нелли — Леди Сенсация, власти заинтересовались историей психбольницы, произвели расследование, увеличили траты на дома скорби.
Нелли прославилась на всю Америку.
Думаете, она успокоилась и почивала на лаврах? Приходит однажды к редактору, и говорит:
— Я тут чего замыслила. Замахнусь-ка я на Жюля нашего Верна. И совершу кругосветку меньше, чем за 80 дней.
— Ты, конечно, крутая девица, — говорит редактор, — Но видно, и правда в психбольнице чем-то заразилась. Это ж фантастика! А ты в реальности хочешь ее переплюнуть.
— И переплюну, — отвечает Нелли.
В газете пожали плечами, и разместили сенсационное объявление, мол, леди Блай будет побивать рекорд героя Жюля Верна. А Нелли отправилась в путешествие. По дороге она успевала строчить репортажи о поездке. Потом слегка отклонилась от маршрута, завернула во Францию, явилась к Жюлю Верну, и заявляет:
— Здравствуйте. Я та самая сумасшедшая, желаю взять у вас интервью.
— Ну конечно, с нашим удовольствием, — ответил Жюль Верн.
В итоге Нелли действительно переплюнула героя фантастической по тем временам книги, и объехала вокруг света за 72 дня, 6 часов и 10 минут. В связи с чем Жюль Верн прислал в ее газету поздравительную телеграмму.
После этого Нелли уже по улицам спокойно ходить не могла, ее все узнавали. Возьмется за какое расследование, а ей тут же:
— Да это ж вы, Леди Сенсация! Проходите, пожалуйста, мы вам сами все покажем.
— Хрень какая-то получилась, перестаралась я. Видно, придется и правда замуж идти, — решила Нелли.
И вышла за миллионера, промышленника Роберта Симона, который был аж на 42 года ее старше.
— Это чо за новая, красивая мама нам такая? — возмутились дети миллионера. — Она нам в дочки годится.
— Ничего страшного, я вам щас нарожаю новых братишек и сестренок, — махнула рукой Нелли.
Но ничего не получилось, а вскоре она овдовела. Тогда Нелли занялась бизнесом, руководила заводами мужа. Но таланта к бизнесу у нее не было, сотрудники на предприятии воровали все, что плохо лежало, и не было приколочено. Наконец дама разорилась. Ну, нельзя уметь всё.
Тут началась Первая мировая.
— Ну, явно меня уже подзабыли, — сказала Нелли. — Пора возвращаться к профессии.
И махнула прямиком на Восточный фронт, делала оттуда репортажи.
Это в начале XX века. Женщина — военный репортер. Плюс занималась благотворительностью, помогала детям-сиротам.
Умерла Нелли в 1922 году, от воспаления легких, похоронена на кладбище Woodlawn Cemetery в Бронксе.
