Представьте две экономики. В обеих инфляция ровно 5%. Статистика сходится, цифры на табло одинаковые. Но в первой цены большинства компаний недавно выросли и теперь близки к тому уровню, который бизнес считает для себя желаемым. Во второй — фирмы давно не пересматривали прайсы, хотя причины для повышения уже накопились. Формально инфляция одна и та же. По факту — это две совершенно разные экономики с разным запасом скрытого давления. И реакция на следующий шок у них будет разной.
Именно об этом — исследование, о котором рассказал «Эконс» в статье «Ценовой разрыв: что происходит с ценами до того, как они меняются». Речь идёт о концепции, которая на первый взгляд кажется технической, но на деле меняет взгляд на то, как работает инфляция и какой должна быть политика центрального банка.
Что такое ценовой разрыв и почему его не видно в статистике
В основе — знакомая макроэкономистам идея «издержек меню». Когда компания меняет цену, она несёт затраты: перепечатать прайс-листы, обновить ценники, каталоги, сайт, разослать информацию партнёрам. Эти издержки не нулевые, поэтому фирмы не пересматривают цены каждый день. Они меняют их время от времени, «терпя» отклонение фактической цены от желаемой — той, которую установили бы прямо сейчас, если бы издержек меню не существовало.
Разница между фактической ценой и этой скрытой желаемой ценой и есть ценовой разрыв. Он показывает наличие и силу инфляционного давления, которое уже накопилось, но ещё не реализовалось в статистике.
Проблема в том, что желаемую цену никто не наблюдает. Статистика фиксирует только фактические цены. Мы не знаем, какую цену та или иная компания считает для себя оптимальной в конкретный момент. Более того, у разных фирм ценовой разрыв может быть разным одновременно: одни уже близки к желаемой цене или даже превысили её, другие заметно отстают, третьи находятся у самого порога, после которого придётся менять цену.
Как экономисты измеряют невидимое
Группа экономистов из Университета Дьюка, Миннесоты и британского Центра макроэкономики разработала статистический метод, который позволяет восстановить скрытые желаемые цены и ценовой разрыв на основе истории фактических цен и частоты их пересмотра.
Логика метода опирается на два простых предположения. Если цена долго не меняется, вероятно, отклонение от желаемой цены находится в допустимом диапазоне — «бесплатной» возможности изменить её нет. Если же цена недавно изменилась, вероятно, фирма поставила именно ту цену, которую сочла желаемой, то есть новая цена и есть желаемая.
Исследователи изучили почти 35 миллионов ценовых записей по 1337 уникальным товарным позициям за 30 лет — с января 1996 по январь 2026 года, используя микроданные Управления национальной статистики Великобритании, которые собираются для расчёта официального индекса потребительских цен. На этой основе они получили меняющееся во времени распределение ценовых разрывов для британской экономики.
Ключевой вывод: важен не только средний разрыв, но и то, как он распределён между компаниями. Если у большинства фирм цены ниже желаемых, даже небольшой дополнительный импульс может привести к массовому повышению цен. Если же большинство уже выше желаемых цен, даже крупный шок вызовет относительно слабую ценовую реакцию. Одинаковое изменение экономических условий может приводить к совершенно разной реакции — в одном случае к сильной, в другом к слабой.
Три эпизода, которые всё объясняют
Самый наглядный способ понять концепцию — посмотреть на исторические примеры, которые приводят авторы.
Сентябрь 2007 года. Годовая инфляция в Великобритании — 1,7%. Апрель 2014 года. Инфляция — 1,8%. Цифры почти одинаковые. Но распределения ценовых разрывов — противоположные. В сентябре 2007-го у большого числа фирм были накоплены разрывы, указывавшие на предстоящее повышение цен. В течение следующих 12 месяцев инфляция выросла до 5,2%, достигнув допандемического пика.
В апреле 2014-го, напротив, большинство фирм имели положительные разрывы: цены были повышены «с запасом», что указывало на давление в сторону снижения. В течение следующих 12 месяцев инфляция опустилась до исторического минимума в минус 0,2%.
Осень 2021 года. Инфляция уже 4,1% — высокий показатель. Но распределение разрывов необычное: значительная часть фирм из-за больших колебаний цен во время пандемии находилась одновременно в обеих частях распределения. Существовало сильное и практически одинаковое отложенное давление как на повышение, так и на снижение цен. Последовавший в 2022 году рост цен на энергоносители подтолкнул это давление в сторону повышения. К октябрю 2022-го инфляция разогналась до 11,1% — исторического максимума за 30 исследуемых лет.
Авторы подчёркивают: они не утверждают, что постпандемический всплеск был вызван исключительно ценовым разрывом. Скорее, разрыв помог определить, насколько сильно последующие шоки сказались на темпах инфляции.
Почему это критически важно для денежно-кредитной политики
Ценовой разрыв — не академическая тонкость. От него зависит, какой должна быть оптимальная реакция центрального банка на макроэкономическое потрясение.
Если у многих компаний накопилось отложенное повышение цен, может потребоваться более сильное ужесточение, чтобы не допустить резкого всплеска инфляции. Если ситуация противоположная, для сдерживания инфляции при шоке того же масштаба может хватить менее сильного ужесточения.
Авторы проиллюстрировали это расчётами на тех же трёх исторических примерах, смоделировав реакцию на гипотетическое ужесточение, эквивалентное повышению доходности однолетних гособлигаций Великобритании на 0,25 п.п. — «типичный» шаг политики. За эталон принят март 2024 года, когда постковидная инфляция «успокоилась» и ценовой разрыв был нулевым.
Результаты показательны. В сентябре 2007 года, когда у большинства фирм накопилось отложенное повышение цен, реакция на ужесточение была бы ослаблена на 55% в сравнении с эталоном. То есть в той ситуации требовалось бы гораздо большее ужесточение, чтобы добиться того же эффекта.
В апреле 2014 года, когда накопилось дефляционное давление, эффект от повышения ставки на те же 0,25 п.п. был бы, напротив, сильнее на 70%.
В октябре 2021 года, когда распределение разрывов было смещено в обе стороны, реакция на повышение ставки была бы усилена только на 23%. При ужесточении важна вторая группа — компании, у которых текущие цены выше желаемых и которые имеют стимул их снижать. Таких фирм было много, поэтому реакция получилась сильнее; но не так много, как в апреле 2014-го, поэтому усиление оказалось примерно втрое меньше.
Разброс по всей 30-летней выборке ещё внушительнее. На двухлетнем горизонте реакция на одно и то же стандартизированное ужесточение варьировалась от нуля (во время глобального финансового кризиса) до усиления примерно в 1,7 раза в начале 2018 года в сравнении с эталоном 2024 года. Для смягчения политики разброс оказался ещё больше: от ослабления реакции на 85% до усиления в 2,8 раза.
Можно провести аналогию с пружинами. Если много пружин уже сжато, маленький толчок вызовет большое движение. Если пружины расслаблены, толчок почти ничего не даст. Центральный банк, который смотрит только на текущую инфляцию и не учитывает состояние ценового разрыва, рискует либо переусердствовать с ужесточением, либо, наоборот, сделать слишком мало.
Что это меняет для прогнозов и решений
Такая же зависимость обнаруживается и для нефтяных шоков. Если в экономике уже накопилось давление на повышение цен, рост цены нефти приводит к более сильному росту цен — так было в 2007 году. Если давление направлено в другую сторону, эффект слабее — как в 2014-м. При разнонаправленном давлении, как в 2021-м, реакция снова усиливалась.
Более того, учёт ценового разрыва помогает прогнозировать инфляцию: скрытые разрывы несут информацию о будущем росте цен. По оценкам авторов, на горизонте года прогноз улучшается на 8%, а на горизонте двух лет — на 37%.
Главный вывод исследования прост и одновременно неудобен: для понимания инфляции недостаточно смотреть на текущий рост цен. Нужно видеть «невидимый запас» их будущих изменений — то, насколько сильно и в какую сторону цены отклонились от желаемого уровня и сколько компаний «держат в себе» это отклонение.
Текущая инфляция показывает, что уже произошло с ценами. Но она как минимум не полностью отражает то, что может произойти с ними дальше. А значит, и денежно-кредитная политика, которая реагирует только на фактическую инфляцию, может оказаться либо слишком жёсткой, либо слишком мягкой — в зависимости от того, в каком состоянии находится ценовой разрыв.
Для центральных банков это аргумент в пользу более тонкой настройки: смотреть не только на достигнутые темпы роста цен, но и на распределение скрытого давления. Для всех остальных — напоминание о том, что за одной и той же цифрой инфляции могут стоять совершенно разные экономики с разной готовностью к следующему шоку.
