Борьба за дешёвые ресурсы — это борьба за то, кто оплатит следующий кризис.
Лавров заявил, что Запад больше не сможет единолично определять правила мировой политики. На этом фоне звучит вывод: прежние лидеры добровольно не уступят, значит, столкновение неизбежно.
Я бы начал с экономики. Почему доступ к ресурсам настолько важен?
Кому выгодна зависимость других стран? И почему даже при ослаблении влияния развитые экономики способны долго сохранять преимущество?
Дешёвые ресурсы действительно помогали создавать богатство.
Колониальные державы получали сырьё, использовали принудительный труд и контролировали торговлю. Исследования британской индустриализации показывают, что богатство, связанное с рабовладением, способствовало развитию промышленности. Позднее международное разделение труда позволило переносить часть производства туда, где ниже зарплаты и издержки.
Экономическая логика проста: покупать сырьё и труд дешевле, а продавать готовый продукт дороже. Особенно выгодно, когда у тебя остаются технологии, финансирование, бренд и доступ к покупателю.
Но сводить всё благосостояние западных стран только к эксплуатации — значит недооценивать накопленные знания, производительность, предпринимательство и институты. Именно они позволяют десятилетиями превращать доступ к ресурсам в высокие доходы.
Почему во время кризиса борьба за ресурсы обостряется?
Особенно хорошо это видно при кризисе, вызванном удорожанием энергии и сырья.
Растут расходы на производство, перевозку и отопление. Компании повышают цены или теряют прибыль. У населения после обязательных платежей остаётся меньше денег на остальные покупки. Потребление слабеет, бизнес сокращает инвестиции и найм. Если для сдерживания инфляции повышают ставки, кредиты дополнительно дорожают.
ЕЦБ описывал этот механизм на примере энергетического шока: удорожание импортной энергии перераспределяет покупательную способность от стран-потребителей к поставщикам ресурсов.
Дальше спад передаётся торговым партнёрам. Если крупная экономика меньше покупает, её поставщики теряют экспортную выручку. Они тоже сокращают закупки и инвестиции. Так замедление распространяется между странами.
У самого импортёра дорогая энергия может одновременно ухудшать конкурентоспособность экспортной промышленности: производить дома становится дороже, чем у конкурентов.
Поэтому более доступные ресурсы — один из способов ослабить кризис издержек. Но при банковском кризисе или обвале доверия одного дешёвого сырья недостаточно.
Добиться снижения затрат можно разными путями: договориться с поставщиками, увеличить добычу, найти замену, сократить расход энергии на единицу продукции. Цены могут упасть и из-за спада мирового спроса — только тогда облегчение для покупателей оборачивается потерями экспортёров.
Силовой захват ресурсов тоже встречался в истории. Однако война может разрушить добычу, перекрыть логистику и сделать поставки дороже. Военный контроль над территорией сам по себе не гарантирует дешёвого сырья.
Кому выгодно, чтобы поставщик оставался бедным и зависимым?
Покупателю может быть выгоден поставщик, у которого мало альтернатив.
Если страна продаёт преимущественно сырьё, а оборудование, лекарства и технологии вынуждена покупать за рубежом, ей постоянно нужна экспортная выручка. Остановить продажи надолго сложно: необходимо оплачивать критичный импорт.
Если внутри мало рабочих мест, работникам сложнее добиваться высокой оплаты. Если нет собственной переработки и технологий, большая часть добавленной стоимости может оставаться у зарубежных производителей.
По данным UNCTAD, в 2022–2024 годах 94 из 143 развивающихся экономик зависели от сырьевого экспорта: сырьевые товары обеспечивали более 60% их товарной экспортной выручки.
Такая зависимость даёт сильной стороне преимущество в переговорах. Но бедность партнёра выгодна не всем: экспортёрам сложной продукции нужны платёжеспособные покупатели, а инвесторам — стабильность и квалифицированные сотрудники.
Поэтому точнее говорить о заинтересованности отдельных участников в сохранении выгодных условий обмена. Развитие поставщика меняет эти условия: он начинает требовать больше за труд и сырьё, перерабатывать ресурсы самостоятельно и конкурировать готовой продукцией.
Почему развитые экономики устойчивее, чем иногда кажется?
Потому что накопленный ресурс — это гораздо больше денег в бюджете.
Это инфраструктура, технологии, образование, капитал компаний, сбережения населения, работающие институты и возможность занимать в собственной валюте. Всё это даёт время: поддержать доходы, перестроить поставки, вложиться в новое производство.
У страны с узкой экспортной базой и долгом в иностранной валюте такого времени может быть меньше. Снижение выручки быстро превращается в нехватку валюты, удорожание импорта и бюджетные проблемы.
При этом устойчивость не закреплена за Западом навсегда. МВФ отмечает, что развивающиеся экономики тоже стали лучше переносить потрясения благодаря более качественной политике, внутренним сбережениям и развитию долговых рынков в национальной валюте. А большой долг ограничивает возможности даже богатых государств.
Поэтому многополярность не означает ни быстрого обеднения Запада, ни автоматического обогащения владельцев ресурсов.
На мой взгляд, борьба идёт за возможность оставлять у себя большую долю дохода: от добычи, переработки, технологий, финансов и продажи конечного продукта.
Это может усиливать торговые конфликты, санкционное давление и соперничество за поставщиков. Но вывод «единственный выход — третья мировая война» из этой логики не следует. Переговоры, новые союзы, технологическая конкуренция и изменение торговых условий тоже перераспределяют влияние.
Это работает и для компании, и для страны. Если ты продаёшь незаменимый продукт и можешь выбирать партнёров, у тебя сильная позиция. Если продаёшь то же, что многие, а критически важное покупаешь у единственного поставщика, твою прибыль и устойчивость во многом определяют другие.