#Базарразбор
Советник Набиуллиной Кирилл Тремасов в Екатеринбурге назвал факторы, которые будут определять ставку в 2027 году: выбытие мощностей, бюджет и топливный рынок, — база сценария ЦБ: ставка в среднем 12,5–13,5% в 2027-м и 14% до конца 2026-го. Но в этой лекции, как в учебнике, перечислены симптомы и ни слова о диагнозе. Разбираю причины причин.
Что произошло: фактор первый — выбытие мощностей
Официальная формулировка «выбытие производственных мощностей» расшифровывается без эвфемизмов: атаки БПЛА на НПЗ, склады и ЦОДы. Орский НПЗ остановлен полностью, восстановление — до шести месяцев, причём импортному оборудованию мешают санкции. Первичная переработка нефти по году падает на 9–10%, ограничения на АЗС в сентябре держались в 63 регионах из 85. Тремасов сам признал: без топливного кризиса инфляция в этом году была бы «вблизи 4%» — несмотря на повышение НДС и мягкий бюджет. ВЭБ считал: с января по июль бензин дал почти 0,63 п.п. в общий рост цен. То есть почти весь проинфляционный разгон второй половины года — следствие выбытия перерабатывающих мощностей, а не «перегретого спроса», о котором регулятор любит повторять.
Почему это важно: фактор второй — дефицит рабочих рук
Тремасов строит логику на том, что безработица два года держится вблизи 2%, значит экономика работает на пределе, и любое выбытие мощностей бьёт вдвойне. Оценки дефицита кадров пугающие: Минтруд и ЦБ говорят о 3–4 млн человек, Минэк — об 1,5 млн с ростом до 2 млн к 2030-му. Но есть то, что представитель ЦБ не озвучил: давление на промпроизводство из-за нехватки рук начало спадать. По мониторингу «Региональная экономика», оценка обеспеченности предприятий кадрами в первом квартале 2026 года вернулась к средним значениям 2023 года — дефицит «уходит на второй план»: 64% предприятий не планируют менять численность штата, а число работающих в режиме неполного времени и простоя выросло почти до 1,6 млн человек. Спрос на рабочую силу, по признанию самих аналитиков ЦБ, «демонстрирует признаки охлаждения»: вакансий стало на 20% меньше, резюме — на треть больше.
Это не значит, что проблема решена — она сменила природу: наём замедлился, компании перешли к сдержанному найму и «доращиванию» своих кадров. Экстенсивный путь нами пройден, потолок достигнут — Максим Решетников это признал прямо: главный дефицитный ресурс — компетентные рабочие кадры, и резервов больше нет.
Мнение: почему потолок именно потолок
Демографию не отменить. Численность населения в рабочих возрастах сокращается, и повышение пенсионного возраста этого не изменит — оно лишь растянет уже занятых, а не добавит новых.
Иностранная рабочая сила — не бесплатный ответ: это капитальные затраты на инфраструктуру, адаптацию и контроль, и масштабировать это можно лишь до определённого предела.
Повышением зарплат дефицит уже не купируется — предприниматели фиксируют: «простым повышением зарплаты проблему не решить, метод больше не даёт такой эффективности».
Значит, остаётся один путь — интенсивный: срочная долгосрочная инвестиционная программа в роботизацию и наукоёмкие направления, а не «покупка готовых производственных линий, которые ставятся в готовые цеха и дают нулевую фондоотдачу».
Что делать: факты на стороне интенсивного пути
Плотность роботизации в России — 29 промышленных роботов на 10 тыс. занятых в обработке, цель нацпроекта — 145 к 2030 году (топ-25 в мире, свыше 80 тыс. роботов). Один робот высвобождает двух-трёх человек, средний рост производительности от внедрения — 15%, а роботизация пищевой промышленности даёт плюс 42% к эффективности. Северсталь кладёт в это 13 млрд руб., ЧКПЗ доводит парк до 15 роботов в цехе, а по расчётам Минпромторга автоматизация может высвободить до 10% требуемого персонала в обрабатывающей промышленности — примерно треть всей замещающей кадровой потребности до 2032 года (1,7 млн человек). При господдержке (субсидии до 100% на НИОКР, льготный кредит под 3–5%) промышленный робот окупается за два-три года, а в круглосуточном режиме — за 12–14 месяцев против шести грузчиков в три смены. Плотность роботизации за год выросла на 36% — с 19 до 40 роботов на 10 тыс. Но масштаб: в 2026–2028 годах на роботизацию закладывается «более 40 млрд руб.», из них субсидий Минпромторга — около 4 млрд в год. Это капля: один только Орский НПЗ — 5,76 млн тонн переработки, а его выбытие умножило инфляцию по всей стране. И самое неудобное: 43% компаний, внедряющих роботов, упираются в дефицит инженеров по автоматизации, 41% — в дефицит конструкторов: без параллельной подготовки кадров интенсивный путь тоже не заведётся.
Фактор третий: бюджет — причина, которая есть следствие первого пункта
Тремасов честно признал: «кардинальное смягчение бюджетной политики в предыдущие годы — один из основных факторов, почему мы живём с высокими ставками», и добавил: если дефицит окажется больше заложенного, потребуется более жёсткая политика. Минфин заверяет, что «сделал всё со стороны бюджета, чтобы у ЦБ была возможность смягчать ДКП», но рынок в дефицит на 2027 год в 2% ВВП не верит: по итогам восьми месяцев 2026 года фактический дефицит уже 2,5% ВВП — 5,79 трлн руб. при плане 1,6% ВВП. Нефтегазовые доходы за полугодие обвалились на 23% год к году — минус триллион от экспорта углеводородов, а доля нефтегаза в доходах опускается до 16% — рекордно низкая с 2006 года. Именно нефтегазовые поступления исторически финансировали развитие отраслей, которые потом сами формировали ненефтегазовую базу: убрав их, бюджет вынужден затыкать дыры госдолгом (21,7% ВВП в 2027-м, 24,1% — в 2029-м) и новыми налогами. Нацпроекты технологического лидерства получают 436 млрд в год — 1,43 трлн за трёхлетку, — и против этого 40 млрд на роботизацию за три года выглядит заявкой, которую никто всерьёз не собирается исполнять.
Итог: список «непосредственных причин» инфляции, озвученный ЦБ, — выбытие мощностей, бюджет, топливный шок — верный список, но список симптомов. Побудители у каждого свои: выбытие мощностей — военный фактор и санкции на восстановление, которые ЦБ не контролирует; дефицит рабочей силы — демографический потолок, который уже пройден; бюджет — структурный дефицит на фоне падения нефтегазовых доходов. Пока ответом на эти три пункта будет ставка 14% и «постепенное пространство для снижения», а не инвестиционная программа, мы получим ровно то, что обещает Тремасов: «рост цен или ничего более». Согласен с ним полностью — только адаптировать спрос это способ затянуть удавку, а создать новые мощности — способ её ослабить.
Вопрос к вам: считаете ли вы, что роботизация и новые мощности способны ослабить инфляционное давление, или без снятия военного фактора и бюджетного дефицита ставка 14% останется надолго?
Делитесь мнениями в комментариях!
⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией. Все решения о покупке или продаже ценных бумаг принимаются вами самостоятельно с учётом вашего риск-профиля и финансовых возможностей. Автор и канал не несут ответственности за возможные убытки.
Ставьте 🚀, если пост был полезен.
#Тремасов #ЦБ #Набиуллина #ключеваяставка #инфляция #роботизация #НПЗ #дефициткадра #бюджет #нефтегаз #Минпромторг #экономика