Представьте: в стране собирают современный самолёт, но для его производства приходится закупать за рубежом специальные смолы. Или выпускают электродвигатели, но без импортных магнитов они не работают. Формально готовое изделие российское, а технологическая зависимость никуда не исчезла.
Именно эту проблему государство пытается решить через новый этап промышленной политики.
В проекте федерального бюджета на 2027–2029 годы одним из приоритетов стало технологическое лидерство. На девять профильных национальных проектов планируется направить около 2 трлн рублей, а финансирование государственной программы научно-технологического развития превысит 4,9 трлн рублей за три года.
Но важнее даже не сумма расходов, а то, как меняется подход.
Раньше логика была относительно простой: создать отечественный автомобиль, самолёт или станок, а поставщики комплектующих со временем появятся сами. Практика показала, что этого недостаточно. Нельзя построить независимую промышленность, если ключевые материалы, химические компоненты и оборудование по-прежнему приходится покупать за границей.
Теперь государство пытается выстраивать всю производственную цепочку одновременно: от научной разработки и сырья до материалов, комплектующих и готовой продукции.
По сути, речь идёт о создании промышленного фундамента, без которого невозможно устойчивое развитие высокотехнологичных отраслей.
Особенно показателен пример химической промышленности. Специальные полимеры, смолы, отвердители и катализаторы могут занимать небольшую долю в стоимости конечного изделия, но без них производство просто останавливается. При этом выпускать такую продукцию самостоятельно бизнесу часто невыгодно: рынок ограничен, инвестиции велики, а путь от лаборатории до серийного производства занимает годы.
Получается замкнутый круг: заказчик не хочет зависеть от импорта, но не может перейти на отечественный материал, которого ещё нет. Производитель же не готов строить завод без гарантированного спроса.
Национальные проекты должны связать между собой разработчиков, научные организации, производителей и будущих покупателей.
Есть и конкретные результаты. В первой половине 2026 года в рамках проекта «Новые материалы и химия» завершили 12 инициатив примерно на 10 млрд рублей. В частности, в Свердловской области запустили производство литейных связующих и новолачных смол для металлургии, автомобилестроения и электроники.
Другой важный пример — композиты. Зависимость от иностранных материалов уже стала одной из причин переноса серийного выпуска МС-21. При этом проблема гораздо шире авиации: композитные материалы нужны в судостроении, энергетике, космической отрасли, нефтегазовом секторе и беспилотниках.
По моим оценкам, импортная зависимость в отдельных сегментах этой промышленности доходила до 90–99%. Поэтому недостаточно научиться выпускать углеродное волокно. Необходимы собственные смолы, отвердители, оборудование, технологии обработки и программное обеспечение.
Ещё одна стратегическая цепочка — редкоземельные металлы. Наличие месторождений само по себе не гарантирует технологической независимости. Между добытой рудой и готовым магнитом находятся обогащение, разделение элементов, получение высокочистых соединений, производство сплавов и конечных компонентов.
Россия намерена развивать эти переделы внутри страны. Среди обозначенных ориентиров — производство 20–30 тыс. тонн редкоземельных металлов к 2035 году и создание Ангаро-Енисейского кластера глубокой переработки.
📌 Российское импортозамещение переходит от замены отдельных товаров к созданию собственных технологических цепочек.
Это гораздо более сложная и капиталоёмкая задача. Я бы не ждал мгновенного эффекта от этих расходов. Между выделением финансирования и появлением конкурентоспособного серийного производства могут пройти годы. Не каждый проект окажется успешным, а само наличие отечественного аналога ещё не гарантирует его качества и экономической эффективности.
