Почему Трампу нужен российский дизель и на какие уступки он готов. У России есть преимущество

Дональд Трамп потребовал прекратить удары по российской дизельной инфраструктуре. 13 сентября президент США заявил, что такие атаки создают дефицит топлива и наносят ущерб всему миру. За этим заявлением стоит вполне конкретный американский интерес: сдержать цены, которые уже бьют по экономике и избирателям США. 

На 14 сентября средняя стоимость дизеля в США достигла $6,23 за галлон — исторического максимума, по данным AAA. Год назад она составляла около $3,69. AAA

Дизель заправляют в грузовики, сельскохозяйственную и строительную технику. Его подорожание увеличивает стоимость перевозок, производства продовольствия и строительства. Часть расходов бизнес перекладывает на покупателей, часть принимает на себя, теряя прибыль.

Американец может вообще не пользоваться дизельным автомобилем — и всё равно оплачивать подорожание топлива через доставку и покупки в магазине. Перед ноябрьскими выборами в Конгресс это становится политической проблемой Трампа и республиканцев.

Россия важна потому, что дефицит возник именно на рынке готового топлива.

По оценке Международного энергетического агентства, в феврале Россия и страны Персидского залива вместе обеспечивали почти 45% мировой морской торговли дизелем и газойлем. К августу их совокупный чистый экспорт сократился на 1,6 млн баррелей в сутки. Одновременно пострадали два крупных источника поставок. МЭА

Быстро заменить такие объёмы сложно. Для этого нужны работающие нефтеперерабатывающие заводы, подходящее сырьё и свободные мощности. Дополнительная добыча нефти сама по себе не означает, что завтра на рынке появится столько же дополнительного дизеля. По данным МЭА, другие регионы уже увеличивают переработку до предела, пытаясь компенсировать потери.

Поэтому сохранение российских НПЗ и восстановление экспорта способны ослабить дефицит. Особенно когда поставки с Ближнего Востока тоже нарушены.

Но почему это волнует США, которые сами экспортируют топливо?

Потому что американские цены связаны с мировыми. Когда за рубежом не хватает дизеля, покупатели готовы платить больше. Американским производителям становится выгоднее увеличивать экспорт, а внутренний рынок испытывает дополнительное давление.

Именно этот механизм сейчас описывает Управление энергетической информации США: мировой дефицит повысил внутренние цены и стимулировал американский экспорт дизельного топлива. EIA

Трампу необязательно покупать российский дизель для США. Ему выгодно, чтобы российское топливо поступало на мировой рынок и уменьшало конкуренцию за остальные доступные партии.

Для отдельных американских нефтепереработчиков высокие цены означают дополнительный заработок. Для перевозчиков, фермеров и покупателей — дополнительные расходы. Президенту приходится учитывать обе стороны, а перед выборами дорогая повседневная жизнь становится особенно чувствительной темой.

Отсюда и готовность вмешиваться в вопрос ударов по российским НПЗ. Трамп уже публично добивается ограничения одного из способов экономического давления Украины на Россию, поскольку его последствия затрагивают американские цены.

14 сентября он пошёл дальше и объявил, что Россия и Украина согласились прекратить удары по энергетическим объектам друг друга. Однако Зеленский заявил, что Киеву нужны конкретные гарантии взаимности. Поэтому считать энергетическое перемирие окончательно согласованным и работающим пока преждевременно. Reuters

В экономической логике Трампа такой отдельный договор позволяет попытаться вернуть топливо на рынок, пока более широкий конфликт остаётся нерешённым. Стабилизация поставок получает самостоятельную ценность.

Ещё один инструмент — точечные исключения из санкций. И такой прецедент уже был.

В марте американский Минфин выдал временное разрешение на поставку и продажу российской нефти и нефтепродуктов, уже погруженных на суда к 12 марта. Разрешение распространялось на определённые грузы и операции, сохраняя остальной санкционный режим. Минфин США, OFAC

Это показывает предел жёсткости санкционной политики: ограничения могут корректироваться, когда возникает необходимость увеличить доступное предложение. При сохранении дефицита новые исключения для поставок и обслуживающих их операций могут снова стать предметом торга.

Для России подобные решения означают возможность сохранять экспортную выручку. Для Трампа — шанс уменьшить давление на американские цены. На этом участке интересы двух стран могут совпадать даже при сохранении серьёзных политических противоречий.

При этом заявление Трампа, будто проблема дизеля не связана с Ближним Востоком, расходится с данными МЭА. Агентство прямо указывает на масштабное сокращение поставок из Персидского залива. Российский фактор усугубляет кризис, но не объясняет его целиком. 

Поэтому российский дизель становится для Вашингтона важной частью решения энергетической проблемы. Ради сохранения поставок Трамп уже готов давить на Киев и добиваться отдельной договорённости по энергетике. Опыт временных санкционных разрешений показывает, что у него есть и экономические инструменты.

Чем дороже становится дефицит для американского потребителя, тем выше для Трампа ценность работающих российских НПЗ. И тем больше оснований ожидать торга вокруг поставок, санкций и ударов по энергетической инфраструктуре.