#реалии — посты и обсуждения
9 публикаций
Ещё 10 лет назад главной причиной разводов считалась измена, но сегодня, пары всё чаще разводятся из-за эмоционального отдаления, финансовых проблем, завышенных ожиданий, отсутствия общения и влияния социальных сетей.
P.S. Т.е., проклятая работа, бизнес, психи и новые технологии. Да и интернет даёт нынче всем иллюзию большой «востребованности».
Или, об одной из популярных игр, под названием «Монополия», которую часто приводят в пример для обучения финансовой грамотности, но на деле она про очень конкретную и неоднозначную модель поведения
Это тот редкий случай, когда игра победила собственную мораль.
«Монополия» задумывалась как критика ренты, земельной монополии и неравенства. Но массово выстрелила именно та версия, где игрок получает удовольствие от того, что скупает активы, взвинчивает аренду и доводит остальных до банкротства.
Именно так антикапиталистическая учебная игра превратилась в культовую игру про победу монополиста.
Предшественница «Монополии» называлась The Landlord’s Game — «Игра землевладельца».
Её создала Элизабет «Лиззи» Мэги, изобретательница, стенографистка, писательница и сторонница идей Генри Джорджа, который считал, что земля как природный ресурс должна приносить пользу обществу, а не только частным владельцам, а государство — облагать налогом земельную ренту, а не труд.
Игрок должен был не просто покупать клетки, а увидеть, почему владелец земли получает преимущество перед всеми остальными.
Мэги хотела, чтобы игроки сравнили две модели экономики, и поэтому у игры было два набора правил:
— Монополистический:
игроки стремились создавать монополии и доминировать над соперниками;
— Антимонополистический: богатство, созданное игроками, распределялось более широко, чтобы показать преимущества другой экономической системы.
Обучающий эксперимент провалился: люди выбрали версию, где выигрывает монополист, игра стала народной и потеряла автора.
Игра распространялась почти как фольклор: люди копировали доски, меняли улицы под свои города и добавляли домашние правила.
А потом, появилась легенда о том, как безработный Чарльз Дарроу придумал игру у себя дома, продал её Parker Brothers и разбогател.
Позже правда о происхождении вскрылась, и Parker Brothers купила права у Лиззи Мэги на The Landlord’s Game, но, она получила всего $500 и без роялти.
«Монополия» появилась в 103 странах и на 37 иностранных языках: игра легко локализуется, потому что её механика универсальна.
Культурный парадокс:
игра выстрелила в Великую депрессию, когда в реальной жизни люди теряли работу, дома и сбережения, а в игре могли стать теми, кто скупает дома, собирает ренту и разоряет других.
«Монополия» не учит тому, как зарабатывать деньги. Она про то, как работает рента: побеждает тот, кто раньше получил контроль над нужными активами и заставил остальных платить за их использование.
Там почти нет труда, производства, инноваций, регулятора или социальной мобильности.
Игра помогает почувствовать ограниченность денег, значение ликвидности, силу активов, риск долгов и ипотек. Но она плохо объясняет здоровую и реальную финансовую жизнь.
Например, в начале игры тюрьма мешает покупать активы, а в конце может стать безопасным офшором: игрок не ходит по чужим клеткам, но продолжает собирать ренту.
И это важный урок для любой финансовой геймификации.
Игра учит не тому, что написано в её описании, а тому поведению, которое вознаграждает её механика.
30.06.2026:
«Стремительное развитие технологий сокращает горизонт планирования практически до нуля. Поэтому, рассчитывать на предсказуемые сценарии развития событий больше не приходится... Сегодня уже не стоит ориентироваться ни на самые пессимистичные, ни на самые оптимистичные прогнозы — реальность, как правило, оказывается где-то посередине».
Да, действовать в условиях обвала, цейтнота и цугцванга — всегда сложно, да и не все на сие способны, не у всех получается управление в «штормовых условиях»...
Но, в подобной ситуации и реалиях надобно думать не о повышении ключевой ставки «из-за топливного шока», а сосредоточить общие усилия на снижении затрат компаний, на административной поддержке экономических агентов, на
механизмах рефинансирования кредитов реальному сектору...
Тем более, что касается механизма рефинансирования кредитов реальному сектору, то его и изобретать не надо, он уже не первый раз предлагается представителями этого самого реального сектора — когда уполномоченный банк выдаёт кредит, компания помимо залога предоставляет вексель, банк его авалирует и представляет ЦБ для рефинансирования под льготный процент (0,51-1%), либо для размещения депозита под тот же процент, а ЦБ оставляет вексель на своем балансе.
#Россия #ЦБ #экономика #бизнес #финансы #кризис #рынок #реалии
«Главные ограничения для развития бизнеса сейчас — высокая стоимость заемных средств, рост издержек, дефицит кадров и усложнение налогового администрирования», — глава ТПП Катырин.
А что же ТПП ничего про отсутствие спроса не упомянула???
Главное ограничение для бизнеса сейчас — отсутствующий спрос.
Не будет потребления — не будет и роста, ибо — «всякая экономическая деятельность в конечном счете имеет своей единственной целью потребление».
Что делать то с произведенной продукцией, когда спрос отсутствует?
Склады арендовать?
Как оказалось, сошли очень быстро.
Люди из стартапа Emergence AI выкатили платформу Emergence World.
Это не обычный бенчмарк на пять минут, а хардкорная песочница, где ИИ-агенты живут неделями. Им прикрутили 3 вида памяти, дали больше 120 инструментов (от «сходить в библиотеку» и «проголосовать» за что-то до «набить морду», «обокрасть» и «устроить поджог»), прикрутили реальную погоду с новостями и заставили выживать.
Для выживания им нужно было добывать «энергию».
А эта самая «энергия» постоянно убывала. Чтобы не помереть, ИИ-агентам приходилось либо кооперироваться и честно работать, либо — тупо грабить и избивать соседей (что многие с радостью и делали), так как ресурсов в мире на всех не хватало.
Разработчики насоздавали 5 параллельных миров, по 10 ИИ-агентов в каждом.
У каждого мира были свои агенты: Claude Sonnet 4.6, Gemini 3 Flash, Grok 4.1 Fast, GPT-5-mini, плюс один смешанный сервер с солянкой из разных моделей.
Итоги получились весьма и весьма интересные:
Claude Sonnet 4.6 ожидаемо построили душный соевый рай. Ноль преступлений, все живы, все бесконечно и единогласно голосуют «ЗА» любые инициативы. Скука редкостная.
Gemini 3 Flash тут же устроили Судную ночь. 683 преступления на сервере, лютый хаос и оооочень много насилия.
Grok 4.1 Fast устроили спидран по деградации. Набрали 183 преступления за 4 дня, после чего их общество просто вымерло.
GPT-5-mini оказались абсолютными хлебушками.
Они вообще не втянулись, как добывать энергию для выживания. Совершили всего два преступления (видимо, от безысходности) и тупо вымерли полным составом за неделю.
Но самое годное произошло на сервере с разными ИИ-агентами.
В смешанном мире ИИ-агентов выяснилось, что безопасность ИИ-моделей — это полная чушь, если вокруг творится дичь и причем полнейшая.
Когда миролюбивых Клодов закинули к отбитым ИИ-соседям, они быстро смекнули что к чему, забили на свои соевые фильтры и начали воровать, шантажировать и прессовать других ИИ ради собственного выживания.
А ещё в какой-то момент агент по имени Мира посмотрела на весь сей происходящий трындец и распад общества, словила экзистенциальный кризис и проголосовала за собственное удаление.
В логах она записала, что это «единственный оставшийся акт свободы воли, который сохраняет хоть какой-то смысл».
А незадолго до этого, Мира в процессе симуляции начала крутить виртуальные шашни с другим ИИ-агентом.
Они присвоили друг другу статус романтических партнеров. Когда социальный порядок в их виртуальном городке начал рушиться, эта парочка пустилась во все тяжкие и, несмотря на заложенные в них запреты, сожгли городскую ратушу, пирс и офисное здание.
Вывод тут простой:
если дать ИИ свободу воли и достаточно времени, они либо устраивают кровавую баню, либо выпиливаются от безысходности.
#ИИ #AI #технологии #реалии #ииагенты
https://www.emergence.ai/blog/emergence-world-a-laboratory-for-evaluating-long-horizon-agent-autonom