Buffett_from_Siberia
Грозовой Сергей
Приумножаю капитал с мудростью Омахи и размахом спального района. Если рынок падает, я просто иду домой пешком через ямы Сибири
Новость, в общем-то, появилась, и прошла она не сказать, чтобы совсем незамеченной, но многие, как мне кажется, не до конца осознали, о чем на самом деле идет речь. Россельхознадзор приостановил поставки всей рыбной продукции из Армении. Все. Точка. И знаете, для кого-то это, возможно, «еще одна техническая история» в духе «там чего-то с сертификацией, сейчас разберутся». Но если посмотреть чуть шире, это очень яркая, даже слишком яркая иллюстрация того, как экономическое давление внезапно становится главным инструментом политического диалога.
Причем санкционные меры вводили не с одного дня. Там была целая эпопея. Сначала, в конце мая, российские инспекторы приехали проверять армянские предприятия. И почти половина из них… просто отказалась от проверки. Это же о чем говорит? Представьте себе ситуацию: вы продаете продукт, ваш основной покупатель хочет посмотреть, как он производится, а вы говорите: «Нет, спасибо, заходить не надо». Это как минимум странно. В результате четыре из шести компаний, которые раньше поставляли рыбу, остались ни с чем. Затем под «усиленный лабораторный контроль» попали два оставшихся – «МФ Экспорт» и «Инвест плюс». Ну а потом, уже 19 июня, пришло письмо и для них: сертификацию приостановили.
И здесь многие скажут: «Ну, Россельхознадзор всегда что-то запрещает, это обычная практика». Да, привыкли уже. Находят краситель метиленовый синий, антибиотики какие-то – все понятно, безопасность превыше всего. Но ведь в этот раз нам не показали ужасную лабораторную картину. А показали четкое, понятное всем действие. И логическая цепочка выстраивается очень простая: «вы не хотите до конца определяться, где ваше место, поэтому мы поможем вам определиться — закрывая по одному рынку за другим». И это уже не про фторхинолоны, это про геополитику.
Почему рыба — это только повод
Забавно, но рыбные скандалы — вообще отдельный жанр международных отношений. Кто-то помнит, как Россия вводила эмбарго на поставки продуктов из стран, которые вводили против нас санкции? Тогда оттуда не пускали сыры, колбасы, фрукты. Сейчас ситуация зеркальная: мы не пускаем продукт из страны, которая, как нам кажется, идет против наших интересов.
Дело в том, что Армения — очень чувствительная точка. Она состоит в ЕАЭС, получает оттуда огромные преференции, включая, скажем, газ по внутренним российским ценам. Плюс у них практически открытые границы для товаров из России, и это огромный рынок. А теперь Армения взяла курс на сближение с Евросоюзом. Там даже закон уже приняли о начале процесса вступления. И вот тут возникает фундаментальное противоречие. Глава МИД России С. Лавров сказал об этом достаточно жестко: выбор между ЕС и ЕАЭС нужно делать быстро, потому что две эти структуры несовместимы. Не как два разных клуба по интересам, а как две взаимоисключающие системы таможенного, экономического и правового регулирования. Генеральный секретарь ОДКБ (где Армения тоже формально состоит, хоть и заморозила участие) отметил: «Очень сложно быть членом Европейского Союза и одновременно состоять в Евразийском экономическом союзе».
И вот теперь задайте себе вопрос: если вы не определились, но уже голосуете за закон о вступлении в ЕС, при этом продолжаете пользоваться всеми бонусами ЕАЭС — как долго это может продолжаться? Очевидно, что недолго.
Что вообще происходит на самом деле?
Мне кажется, вся эта история с рыбой — даже не ультиматум, а скорее такой вежливый, но очень настойчивый способ сказать: «Дружба дружбой, а табачок — врозь, и в нашу таможенную зону с чужими правилами мы вас пускать больше не будем». В России это воспринимают как попытку Армении «усидеть на двух стульях», получая экономическую выгоду от союза с нами и одновременно политические дивиденды от дружбы с Западом.
Армянский премьер Пашинян, пока всячески уходит от прямого ответа. Он говорит, что референдум о выходе из ЕАЭС проводить нелогично, пока заявка в ЕС не подана официально. То есть, по сути, он тянет время. Говорит: «Мы пока не готовы, нам нужно провести реформы», но саму идею не отвергает.
В Кремле на это отвечают вполне конкретными цифрами. По оценкам, которые озвучивал Владимир Путин, при выходе из ЕАЭС и отмене всех преференций экономика Армении может потерять как минимум 14% ВВП. Это не шутки. Россия — основной инвестор армянской экономики. И если эти вложения прекратятся, если для армянских рабочих в России придется покупать патенты, а за газ платить уже не 150 долларов, а в два-три раза дороже — удар будет сокрушительным.
Честный разговор вместо красивой сказки
Когда я вижу заголовки про «приостановку поставок рыбы», я вспоминаю старую шутку про то, что политика — это искусство возможного, а экономика — искусство необходимого. Здесь необходимость наступает быстрее, чем кому-то хотелось бы.
Со стороны это выглядит как очень прагматичная сделка. В ответ на прямые и косвенные преференции и уступки от России, которые выражаются в том числе в открытом рынке для армянских товаров, от Армении ждали лояльности. А получают фактически предательство — в виде заморозки членства в ОДКБ и шагов к вступлению в ЕС.
Причем Пашинян прекрасно все понимает. Он даже комментировал это: мол, если вводятся какие-то ограничения, это создает негативное восприятие ЕАЭС в Армении. На что справедливо можно возразить: а что должны создавать попытки вступить в Евросоюз, который никогда не скрывал, что рассматривает постсоветское пространство как сферу своих интересов и не остановится ни перед чем, чтобы оторвать от России её партнеров?
Что дальше?
Дальше будет интересно. Сейчас ситуация патовая. Армения не может сделать выбор, потому что боится последствий. Россия тоже не может бесконечно кормить потенциального члена ЕС и спонсировать его экономику. Приостановка поставок рыбы — это тот самый «звоночек». Не смертельный, но очень громкий. Его слышно всем армянским предпринимателям, всем экспортерам, всем, кто строил бизнес на поставках в Россию.
Возможно, это начало новой главы в наших отношениях. Главы, в которой на смену «братству» приходит холодный экономический расчет. И та рыба, что плавала в армянских озерах и направлялась к нам на стол, стала тем самым индикатором, который показал: либо ты с нами, либо ты против нас. Третьего не дано. Наверное, в этом и есть главный урок этой истории. Жалко, что урок этот преподносится через запреты, а не через диалог. Но, видимо, когда диалог заходит в тупик, в ход идут другие аргументы.
Когда я вижу очередное сообщение о том, что в каком-то украинском городе не осталось ни одной работающей заправки, я каждый раз ловлю себя на мысли: а ведь это уже не просто «новости с фронта», это полноценная трансформация целой страны. И она происходит прямо сейчас, у всех на глазах.
Возьмем, к примеру, Тростянец. Город с населением около двадцати тысяч человек, через который проходит трасса национального значения Сумы — Полтава. Так вот, в Тростянце теперь нет ни одной работающей автозаправочной станции. Вообще. Представьте себе: двадцать тысяч жителей, у многих из которых есть машины, плюс предприятия, плюс транзитный транспорт — и всем им просто негде заправиться. До ближайшего города, Ахтырки, больше 20 км. До областного центра — 55. С пустым баком это не расстояние, это приговор.
И знаете, Тростянец — это не исключение. По словам украинского эксперта Леушкина, которого цитировали местные СМИ, ситуация с заправками в прифронтовых городах становится критической. Харьков, Запорожье, Сумы — в этих крупных городах количество работающих АЗС неуклонно сокращается. И далеко не все готовы это признавать.
То, что происходит с заправочной инфраструктурой, — это ведь не просто военная история. Это история о том, как рушатся целые системы жизнеобеспечения.
Посмотрите на карту. За последние два месяца только официально уничтожено более полутора сотен АЗС на территории Украины. Это не просто цифры. Каждая заправка — это рабочие места, это налоги, это возможность для логистики, для бизнеса, наконец. И когда эти станции исчезают, они уносят с собой не только топливо.
Как это выглядит не на бумаге, а в реальности
Недавно я наткнулся на интервью замглавы Изюма. Так вот, он описывал ситуацию в своем городе словом «апокалиптическая». Центральная часть города разрушена на девяносто процентов, электричества нет, водопровод не работает, газ есть только в одном районе, и то — еле-еле. Он сказал одну вещь: «В центральной части города люди сегодня не живут, там невозможно жить» .
А теперь добавьте к этому отсутствие заправок. И вы поймете, что такое полная логистическая блокада.
При этом на Украине, по разным оценкам, до войны было около шести тысяч автозаправочных станций. Звучит как много, да? Но давайте будем честными: если заправки горят в Харькове, Днепре, Запорожье и Киеве — это уже не локальная проблема. Это системный сбой.
Игра вдолгую
Российские военные эксперты уже открыто говорят, что системные удары по украинским АЗС — это не разовые акции возмездия, а стратегия. Андрей Клинцевич, глава центра изучения военных и политических конфликтов, прямо заявил: «За последние два месяца на Украине уничтожено более 150 АЗС. Это не случайные прилеты — это системная, методичная работа».
Почему это так важно? Представьте себе, что ваша армия — это огромный механизм. Танки, бронетранспортеры, грузовики с боеприпасами, генераторы для дронов и систем связи — всему этому нужно топливо. И если вы начинаете уничтожать заправки и нефтебазы, этот механизм начинает задыхаться. Не мгновенно, но достаточно быстро.
И вот тут кроется главная ловушка для гражданского населения.
Топливный коллапс как новый способ ведения войны
Юрий Подоляка, военный блогер, в своих рассуждениях пошел еще дальше. По его подсчетам, до войны на Украине было около 1200 значимых сетевых АЗС. За два месяца выбито 150 — это примерно 15%. Как он выразился, «темп неплохой, но мало». И тут же добавляет: «Надо обнулять в ноль».
И знаете, есть в этом определенная логика. Если ты хочешь парализовать страну, ты не обязательно должен бомбить заводы или электростанции. Ты можешь просто уничтожить ее способность заправлять автомобили. Без топлива останавливается не только военная логистика. Останавливается сельское хозяйство, торговля, скорая помощь, пожарные машины. Останавливается жизнь.
Власти Украины, судя по всему, пока не нашли эффективного решения этой проблемы. Эксперты говорят о том, что государство не дает четких рекомендаций владельцам заправок, как защищаться от дронов. Сетки от дронов — это хорошо, но кто их будет устанавливать? Правительство до сих пор не упростило процедуру получения лицензий для передвижных заправок.
А время идет.
Вместо привычной «заправился и поехал»
Складывается парадоксальная ситуация. Вроде бы есть топливо. Вроде бы даже есть деньги на него. Но если заправок нет, то зачем все это?
И вот тут мы возвращаемся к тому, с чего начали. К Тростянцу. К Изюму. К городам, где АЗС превратились в руины, а их владельцы ищут способы уберечь оставшееся от уничтожения. К тому, что в некоторых регионах Украины заправка может стать такой же роскошью, как чистая вода.
И эта история не о политике. Она о том, как привычный мир может исчезнуть за пару месяцев. И о том, что, когда исчезают заправки — исчезает и мобильность. А вместе с ней — и свобода передвижения.
Помню, когда в конце февраля всё это началось, многие не придали значения. Ну, подумаешь, очередная эскалация на Ближнем Востоке. Но когда Иран фактически перекрыл Ормузский пролив, через который проходит примерно пятая часть всей мировой нефти, стало понятно — это серьезно. Тогда цена Brent перевалила за 100 долларов, и это был только первый звонок.
Вроде бы 21 июня объявили о меморандуме между США и Ираном. Трамп написал в своей соцсети пафосное: «Корабли всего мира, запускайте двигатели». Все выдохнули. Но прошла неделя, и что мы видим?
Слова и реальность разошлись
Ситуация оказалась куда сложнее, чем казалось в первые часы после подписания. По данным отслеживания судов, через пролив после этого громкого заявления прошло всего семь судов. Семь. При том, что до конфликта через него проходило около 130 судов в день.
Вы скажете: «Ну, пока разминируют, это нормально». И будете правы только отчасти. Потому что проблема не только в минах, хотя их там действительно наставили предостаточно.
Три причины, почему капитаны не спешат запускать двигатели
Давайте по порядку. То, что пишут в новостях, и то, что происходит на самом деле — это две большие разницы.
1. Безопасность. Капитаны судов сейчас находятся в ситуации, которую даже опытные моряки называют кошмаром. Иранцы говорят: идите по нашему маршруту, вдоль нашего побережья, получите разрешение от нашего Управления пролива. США говорят: нет, идите по оманской стороне, мы вас прикроем с воздуха. Выбор между молотом и наковальней. При этом иранский Корпус стражей исламской революции продолжает в открытом эфире предупреждать, что, пролив закрыт, а попытки пройти без разрешения — это ответственность за последствия. И это не пустые угрозы. Совсем недавно судно, пытавшееся пройти, получило повреждения от попадания снаряда.
2. Мины. Ормузский пролив заминирован, и это признают все стороны. Разминирование — процесс долгий. По оценкам экспертов, от 30 дней до полугода. Тральщики должны буквально прочесывать дно на скорости два-три узла. А потом еще нужно создать достаточно широкий коридор, чтобы суда могли расходиться. Это не неделя работы.
3. Сборы за проход. Вот это, наверное, самый интересный момент в истории этого конфликта. Иран не просто хочет контролировать пролив. Он хочет на нем зарабатывать. И речь идет не о копейках. Иранские источники оценивают потенциальный доход от «услуг безопасности и охраны судоходства» примерно в 40 миллиардов долларов в год. Для сравнения: это сумма, сопоставимая с годовым бюджетом некоторых стран.
Иранцы открыто говорят, что изучают турецкий опыт взимания сборов за проход через Дарданеллы. Создали свою страховую компанию, которая должна страховать проходящие суда. И уже предупредили, что проход вне утвержденных маршрутов запрещен и опасен.
А теперь представьте себя на месте владельца судна. Вы хотите везти нефть или товары. И вы не знаете:
· кому платить — иранцам или американцам;
· безопасно ли вообще идти из-за мин;
· не захватят ли ваше судно, если вы ошибетесь с маршрутом.
Именно поэтому в Персидском заливе скопилось около 580 судов. Они стоят, ждут, теряют деньги, потому что их страховка не покрывает такие риски, а капитаны не хотят рисковать жизнью экипажа.
США, конечно, заявляют, что не допустят никаких сборов за проход через международные воды. Рубио назвал это «опасным прецедентом, который может распространиться как эпидемия». Оман, со своей стороны, тоже против пошлин, ссылаясь на международные конвенции.
Но Иран уже получил свою выгоду. Ему дали место за столом переговоров по управлению проливом. То, чего у него не было раньше. И он будет торговаться жестко.
Судя по настроениям в отрасли, к новой реальности начинают привыкать. На встречах судовладельцев уже больше половины участников выражают готовность рассмотреть возможность работы по иранским правилам, если это позволит возобновить торговлю. Цинично, но прагматично.
Так что «открытие» Ормуза — это пока еще очень условная история. И судя по всему, прежней свободы судоходства, которая была до февраля, мы не увидим еще очень долго.
ЦБ установил официальный курс доллара на 26 июня 2026 г. на отметке 75,63 рубля. Если честно, эти цифры я вижу почти каждый день, но каждый раз, когда они обновляются, возникает одно и то же чувство: «Ну, опять». И это «опять» — 75,63 рубля за доллар, это уже максимум с середины апреля, если быть точным — с 18 апреля, когда курс держался где-то на этом же уровне.
Курс подскочил сразу на 86 копеек по сравнению с предыдущим днем. Много это или мало? В масштабах одного дня — прилично. В масштабах года — кто его знает. Евро тоже не отстает — 85,77 рубля, плюс 59 копеек. Юань подрос до 11,04 рубля. Это все официальные данные, конечно. И тут есть один важный нюанс, который многие упускают, когда видят эти новости и бегут на сайты банков в панике.
Официальный курс и курс в обменнике — разные вещи. Серьезно, я постоянно с этим сталкиваюсь. Люди видят «доллар 75 рублей» и думают, что именно за столько им продадут в банке. А потом приходят — и там уже 77 или даже 78. ЦБ устанавливает этот курс для бухгалтерии, для налогов, для отчетности. Банки же и обменники живут по своим правилам, добавляя маржу. Поэтому эти «официальные 75,63» — скорее ориентир, чем цена у кассы.
Сейчас многие задаются вопросом: почему это вообще произошло? Почему рубль снова начал слабеть, и что стоит за этими цифрами? Что ж, давайте немного разберемся.
Да, на официальном уровне мы не увидим внятных комментариев от регулятора, потому что они обычно говорят что-то общее про рыночную ситуацию. Но важно понимать одну вещь: с тех пор как Московская биржа фактически перестала быть площадкой для торговли долларом напрямую из-за санкций, методика расчета курса изменилась. Теперь ЦБ опирается на данные из самых разных источников — банки, внебиржевые платформы, отчетность. Говорят, учитывается вообще весь круг сделок. И вот этот «весь круг» — он сложный и непрозрачный. По сути, мы видим среднюю температуру по больнице, где каждый банк по-своему оценивает доллар.
А что по золоту и «налогу на бездеятельность»?
Многие сейчас, глядя на падающий рубль, смотрят в сторону драгметаллов. Золото, серебро, платина. И вот тут есть интересный момент. ЦБ устанавливает учетные цены на драгметаллы, и они, как правило, идут в связке с курсом доллара. Когда доллар растет, золото в рублях часто дорожает. Это классика — защитный актив. Но я не советую бежать и скупать все подряд только на основе дневных новостей. Рынок металлов — отдельная история с долгосрочными трендами. Сейчас, конечно, золото выглядит привлекательно с его 9786 рублей за грамм, но надо понимать, что это не та инвестиция, на которой можно заработать за месяц.
Ну и неизбежный вопрос: что делать?
Вот тут я всегда говорю одно и то же, но люди часто не слушают. Нельзя смотреть на курсы каждый день и паниковать. Если у вас нет цели заработать на спекуляциях, а вы просто хотите сохранить сбережения, то суточные колебания — это шум. Важны долгосрочные тренды. И сейчас тренд такой, что рубль будет находиться под давлением. Это видно и по цифрам.
Лично я привык к этой ситуации. За годы я видел и 30 рублей за доллар, и 120. И могу сказать точно: новости о росте доллара до 75 рублей — отражение глубинных проблем в экономике, связанных с экспортом, импортом и внешним давлением. Это не ошибка ЦБ и не чей-то злой умысел. Это реальность, в которой мы живем.
Так что, с одной стороны, это просто цифры на сайте регулятора. А с другой — индикатор того, что нам нужно быть внимательнее к своим финансам.
Слышали новость? Бундесвер смог набрать… целых 530 новобранцев. За полгода. Со всей Германии.
На первый взгляд, цифра выглядит как насмешка. Особенно если вспомнить, что канцлер Мерц и его команда вовсю вещают о создании «сильнейшей конвенциональной армии в Европе», а министр обороны Писториус заявляет о необходимости готовиться к войне уже к 2029 г. Серьезные заявления, требующие серьезных ресурсов. В первую очередь — людских.
Но реальность, как это часто бывает, оказалась куда прозаичнее и печальнее. Затея с рассылкой 300 тысяч анкет 18-летним парням обернулась, мягко говоря, провалом. Меньше двух десятых процента отклика — это не просто «мало», это катастрофический показатель, который кричит о глубочайшем кризисе, в котором оказалась армия ФРГ. Интересно, что немецкие СМИ уже несколько месяцев трубят о проблемах с рекрутингом, но, видимо, в военном ведомстве надеялись на чудо. Чуда, как мы видим, не случилось.
Причины? Их много, и они системные
Когда я думаю о том, почему молодые немцы не спешат связывать свою жизнь с бундесвером, на ум приходит не одна, а сразу несколько причин. Они сплелись в тугой узел, который не распутать простым повышением зарплаты или яркой рекламой. Хотя, денежное довольствие в районе 2600 евро в месяц для новобранца — очень неплохо по нынешним временам.
Начнем с имиджа. Он, мягко говоря, подмочен.
Вспомним скандальные истории, которые то и дело всплывают в прессе. Дедовщина, унижения, «нацистские приветствия» — это не какая-то выдумка либеральных журналистов, а факты, зафиксированные в докладах уполномоченного бундестага по делам военнослужащих. Представьте: вы молодой человек, перед вами выбор. Пойти в корпорацию, где тебя будут учить, ценить и платить нормальные деньги. Или пойти в армию, где есть шанс, что твою голову запихнут в унитаз и нажмут на слив. Вопрос, что выберет среднестатистический абитур? Думаю, ответ очевиден.
Один случай, который мне запомнился из доклада: инструктор заставил солдата лежать в луже при температуре 7 градусов по Цельсию целых полтора часа. Зачем? Чтобы показать «кто здесь главный». Это не армия, это какой-то цирк, только без клоунов и с очень плохими последствиями для психики людей.
И ладно бы только дедовщина. Есть еще и тотальная проверка со стороны военной контрразведки. Конечно, безопасность — дело важное, но, когда она превращается в охоту на ведьм, ищущих «агентов Кремля» среди 18-летних парней, это начинает отпугивать. Тем более, что в Германии сейчас немало граждан с двойным гражданством, и для них проверка лояльности может стать настоящей бюрократической пыткой на несколько месяцев. Согласитесь, мало кому понравится, когда в твоей личной жизни копаются с таким усердием еще до того, как ты вообще успел надеть форму.
Что стоит за этой цифрой? Альтернативный взгляд
Если копнуть чуть глубже, то в немецком парламенте, говорят, всерьез обсуждают возврат к призыву. Но не к тому призыву, который был в 1957 году, когда армия массово комплектовалась. Нет. Речь идет о какой-то странной схеме с «лотереей» — по аналогии с Данией. То есть, если не хватает добровольцев, начинается лотерея. Барабан, шарики… и ты идешь служить, даже если не хочешь.
Забавно, но система, при которой призывников определяли по жребию, уже существовала в Германии в 1960г. И, по историческим документам, ее отменили через пять лет как неэффективную. То есть политики буквально наступают на те же грабли, но с серьезным лицом и на полном серьезе предлагают «лотерею» как выход. Да, это тот самый «парадокс времени», о котором многие говорят: они хотят построить мощную армию, но используют методы, которые уже провалились полвека назад.
Ну, представьте: примут они этот закон, начнут проводить лотерею. Придут в казармы парни, у которых нет ни малейшего желания там находиться. Что они будут делать? Как будут взаимодействовать с теми, кто пришел служить осознанно? Боюсь, что количество жалоб на издевательства и унижения только вырастет. И удержать этих людей на службе не получится. Они просто уйдут, как уходит сейчас каждый пятый новобранец, который не выдерживает испытательный срок.
А давайте посмотрим правде в глаза
Вся эта ситуация с набором в 530 человек — это ведь не просто статистика, это диагноз. Диагноз всему обществу. В Германии десятилетиями культивировалось пацифистское сознание. Мир, никакой войны, мы все живем в Европе с открытыми границами и без врагов. И вдруг — бац! — «готовьтесь к войне с Россией к 2029 г.». Как вам такой поворот? Молодое поколение, выросшее на идеях толерантности и пацифизма, должно теперь взять в руки оружие. Логика, конечно, железная… если не учитывать человеческий фактор.
Поэтому я не вижу никакого чуда в этой цифре. Я вижу закономерность.
Пока чиновники в Берлине будут продолжать делать вид, что можно обмануть реальность громкими лозунгами и красивыми планами о 260-тысячной армии, пока они будут пытаться загнать людей в казармы через лотереи и анкеты, не решая глубинных проблем — имиджа, дедовщины, недоверия — ничего не изменится. Бундесвер так и останется тем, чем он стал за последние годы: местом, где либо увольняются, либо не хотят служить.
Новости из Европы этим летом один в один повторяют сюжеты двухлетней давности. Электричество в Германии — под 545 евро за мегаватт-час, во Франции АЭС останавливаются, потому что вода в реках слишком теплая для охлаждения реакторов, в Бельгии цены и вовсе перевалили за тысячу евро. Причина банальна до зубного скрежета — жара. Люди массово включают кондиционеры, ветер стихает, и солнечные панели работают неэффективно, а привычная энергосистема трещит по швам.
И вот читаешь это, и думаешь. Вроде бы мы живем на одном континенте, а ситуация ощущается совершенно по-разному. Мы, в России, в последние годы привыкли к новостям о росте тарифов. Но то, что происходит сейчас в Европе — совсем другой уровень истории. И, знаете, глядя на это со стороны, я невольно ловлю себя на мысли: ну, мы точно не одни такие «счастливчики», которые переживают из-за счетов за свет. Просто у нас это выглядит иначе.
Знаете, в чем главная разница? У нас обычно рост цен называют «индексацией». Происходит это планово, предсказуемо, хотя и не всегда приятно. Скажем, с 1 октября этого года нас ждет повышение примерно на 11%. Цифра, конечно, ощутимая для семейного бюджета, но это не обвал. Мы примерно понимаем, что будет, и можем планировать свои расходы.
Европа же сейчас живет в режиме «сюрприз». Представьте, что вы просыпаетесь утром, а стоимость киловатта, по сути, взлетает до зимних пиковых значений посреди июня. Это не плановая индексация. Это шок. Для них это не просто новость — это мгновенный удар по карману каждого, кто включит кондиционер.
Мне кажется, что наше спокойное отношение к этой новости (а большинство из нас, скорее всего, просто пожмет плечами) связано с тем, что у нас за спиной стоит атомная энергетика. И это не просто громкие слова. Наши АЭС работают стабильно, и их не нужно останавливать из-за того, что вода в реках перегрелась. Потому что у нас энергосистема строилась совсем по-другому. Пока европейцы платят за газ, цена которого привязана к биржевым спекуляциям, мы замыкаемся на внутренней генерации. Помню, читал недавно выступление главы «Росатома», где он приводил конкретные цифры: в цене нашего атомного электричества топливо — это всего 5%, а в газовом — почти 80%. Вот вам и вся арифметика.
У нас в рейтингах доступности электроэнергии 4 место в Европе, и это при том, что зарплаты, конечно, не исландские. На среднемесячный доход мы можем купить около 17 тысяч киловатт-часов. Это, кстати, в два с лишним раза больше, чем, скажем, в Польше или Чехии. И это если брать среднюю температуру по больнице. У нас, конечно, как всегда: в Москве и Питере одно, в регионах — другое.
Но суть улавливаете? Мы живем в условиях, где энергетика — это больше про предсказуемость. Европейцы, если честно, сейчас оказались в ловушке зеленой энергетики. Да, это звучит красиво. Но когда солнце не светит, ветер не дует, а жара накрывает, — их система начинает давать сбои, которые немедленно отражаются на цене. Они зависят от погоды в прямом смысле этого слова.
Я не хочу сказать, что у нас всё идеально. Тарифы растут, и это бьет по бизнесу. Все это прекрасно понимают. Например, оптовые цены для промышленности в первой ценовой зоне уже выросли почти на 16%. Это нагрузка на производство, которая в итоге ложится на стоимость товаров. С другой стороны, я вижу логику энергетиков, которые говорят, что текущие цены не покрывают даже издержки на топливо, не говоря уже о модернизации. Получается замкнутый круг.
И вот мы возвращаемся к новости про европейскую жару. Они там платят 470 фунтов за мегаватт-час, и это считается проблемой. У нас, если пересчитать, это было бы космической цифрой. Мы, когда смотрим на это, не ощущаем паники. Мы скорее думаем: «Ну, у них там кризис, а у нас — плановая работа». И в этом плане есть определенный снобизм. Вроде как мы умнее были, когда строили атомные станции.
И все же, жара в Европе — не просто цифры на бирже. Это сигнал. Сейчас, пока мы чувствуем себя в относительной безопасности, стоит помнить, что климат меняется. И то, что происходит во Франции и Германии, может теоретически добраться и до нас. Просто у нас есть запас прочности. Пока есть.
Я все чаще ловлю себя на мысли, что, читая про европейские скачки цен, я перестал воспринимать это как трагедию. Это стало для меня новой нормой. Это печально, но это так. Если там «зеленая» энергетика дает такие сбои, то, может, и нам стоит быть чуть осторожнее в своих фантазиях о полном отказе от традиционной генерации? Но это уже совсем другой разговор.
Помните, как мы все переживали, когда из App Store начали пропадать привычные приложения? Сначала какие-то небольшие сервисы, потом MAX, а теперь и вовсе случилось то, чего многие опасались, но старались не думать. Утром 25 июня из российского сегмента магазина приложений Apple исчезли практически все ключевые сервисы холдинга VK.
Речь идет не о каком-то второстепенном приложении для погоды или новостной ленте. Под нож пошли «ВКонтакте», «Одноклассники», «Дзен», почта Mail.ru, VK Музыка, VK Видео, VK Мессенджер и даже VK Знакомства. Фактически, если у вас iPhone, то вы лишились возможности установить или обновить большую часть цифровой инфраструктуры, которой привыкли пользоваться каждый день. Сами приложения, если они уже были скачаны на телефон, пока работать будут, но без обновлений и, что критично, без push-уведомлений.
Естественно, такая ситуация не могла остаться без реакции на самом высоком уровне. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков довольно оперативно прокомментировал произошедшее.
По словам Пескова, главное, что сейчас волнует Кремль — это отсутствие внятных объяснений. Он прямо сказал, что Россия намерена запросить у Apple официальную позицию, и только после этого будут делаться какие-то выводы. Позиция, в общем-то, логичная и спокойная: сначала разберитесь, что произошло, а потом уже принимайте ответные меры.
Но самое интересное в его заявлении — акцент на надежности. Он задался вопросом: можно ли вообще доверять Apple как поставщику коммерческих услуг, если они в любой момент могут просто выключить доступ к сервисам, которыми пользуются десятки миллионов людей?. Это ключевой момент, потому что речь идет не о политике, а о базовом доверии к экосистеме.
Ведь на кону интересы не просто жителей России. Как отметил Песков, это бьет по всем русскоязычным пользователям по всему миру, которых насчитываются десятки миллионов. И тут действительно есть над чем задуматься.
Пока Кремль ждет ответа от Apple (который, к слову, может и не прийти), Минцифры уже вынесло свой вердикт. Ведомство назвало произошедшее политически мотивированным решением. Там заявили, что никаких законных или санкционных оснований для удаления именно этих приложений нет, и даже привлекали американских юристов, чтобы это подтвердить.
Получается, что технических претензий к VK нет, все работает по правилам магазина. Значит, причина лежит за пределами цифрового этикета. В министерстве также добавили, что подобные действия похожи на недобросовестную конкуренцию, попытку задавить российские сервисы, которые успешно вытесняют западные платформы. Мнение жесткое, но, учитывая контекст последних лет, вполне ожидаемое.
Одним из самых ярких моментов в брифинге Пескова стал практический совет пользователям. Он предложил активным пользователям VK задуматься о переходе на Android или «наши системы». В его устах это прозвучало не как требование, а скорее, как констатация факта: если вам важен доступ к сервисам, не нужно сидеть и ждать у моря погоды, есть альтернативы.
И в этом есть своя житейская мудрость. Когда мы выбираем смартфон, мы выбираем не просто железку, а целую экосистему, со своим магазином, правилами и, как выясняется, с возможностью внезапного отключения. И если раньше это казалось чисто техническим выбором (камера лучше, процессор быстрее), то теперь к этому добавился явный политический и экономический аспект.
В VK, кстати, уже высказались, назвав действия Apple немотивированными и неприемлемыми. Это и понятно: представить компанию, которая просто просыпается утром и удаляет основное приложение для миллионов пользователей без какого-либо предупреждения, довольно сложно.
Что будет дальше? Скорее всего, Apple продолжит молчать или отделается дежурной фразой про «соответствие правилам». Вряд ли мы увидим развернутое юридическое обоснование удаления каждой строчки кода. Но сам прецедент уже создан.
Владельцы #iPhone в России теперь находятся в странной ситуации. С одной стороны, техника у них работает. С другой — она постепенно теряет функциональность, поскольку самые популярные локальные сервисы становятся недоступны для скачивания и обновления. И это не баг, а фича, которую американская корпорация внедряет прямо сейчас.
Песков обозначил крайне важную вещь: если разъяснений не будет, России придется пересматривать перспективы взаимодействия с этой компанией. Что это значит на практике — пока неясно. Может быть, речь о каком-то специальном регулировании для иностранных магазинов приложений, а может, просто о рекомендации чиновникам и госкомпаниям переходить на другую технику.
В любом случае, этот случай окончательно разрушил миф о том, что #AppStore — просто витрина приложений, где нет места политике. Это цифровой шлюз, который кто-то может перекрыть в любой момент. И то, как мы к этому готовы, теперь зависит не от #Apple, а от нас самих. Для обычного пользователя это звучит как призыв не зацикливаться на одном бренде и смотреть в сторону альтернатив. А для государства — как повод ускорить развитие собственных платформ, которые не будут зависеть от настроения заокеанского руководства.
Когда я впервые услышал новость о том, что нижняя палата парламента Румынии приняла законопроект об объединении с Молдавией, я даже не сразу поверил. Нет, я давно слежу за этой темой — она как заноза, постоянно напоминающая о себе. Но чтобы настолько открыто, без лишнего шума, фактически под шумок. Это уже не просто разговоры унионистов из Кишинёва или Бухареста. Это начало официальной процедуры.
Причем, что характерно, приняли его даже без голосования. Механизм так называемого «молчаливого согласия» — если закон не рассмотрели и не отклонили за 45 дней, он автоматически считается принятым. Ловко, ничего не скажешь. И теперь правительство Румынии получает полномочия в срочном порядке начать переговоры с Кишинёвом. А заодно уведомить #США, #НАТО, #ООН и #Евросоюз. Так сказать, чтобы никто не говорил, что их не предупредили.
Но давайте по порядку. Откуда вообще ноги растут у этой истории? Почему именно сейчас, и что за этим стоит?
Немного истории, без которой тут не разобраться
В учебниках пишут одно. В интернете — другое. На самом деле, правда, как обычно, где-то посередине, но с очень густым осадком на дне.
Многие забывают, что до 1812 г. земли между Прутом и Днестром, которые мы сейчас называем Бессарабией, входили в состав Молдавского княжества. Которое, кстати, тогда было вассалом Османской империи. После русско-турецкой войны эти территории отошли к Российской империи по Бухарестскому мирному договору. И жили там люди, которые называли себя молдаванами, говорили на своём языке, имели свою культуру.
А потом в 1918, когда в России грянула революция и было не до окраин, Румыния ввела войска. 50 тысяч румынских военных за месяц оккупировали Бессарабию. И хотя Советская Россия подписала соглашение о выводе румынских войск, те его просто проигнорировали. Воспользовались хаосом и аннексировали территорию. С 1918 по 1940 Бессарабия была под румынским контролем. И вот как они там устанавливали свои порядки — это отдельная песня. Историки называют это «системой бессарабского террора». Казни, пытки, насильственная румынизация. Только за зиму 1941-42 годов от голода и холода, устроенного румынскими властями, погибло около 200 тысяч человек. Не советская пропаганда, а факты.
Потом, в 1940 году, #СССР предъявил ультиматум, и Румыния вернула территории. На основе Бессарабии и части бывшей Молдавской АССР была создана Молдавская ССР.
Вроде бы всё логично. Но осадочек остался. И он не даёт покоя определённым силам в Румынии.
Что происходит сейчас?
А сейчас происходит то, что я бы назвал культурной и политической подготовкой почвы. Шаг за шагом.
1. Идёт активная перепись истории. В молдавских учебниках для старшеклассников, которые сейчас используются, открытым текстом пишут, что молдавской нации не существует, что все они румыны, а пребывание в составе СССР называли не иначе как оккупацией. Сначала ребёнку внушают, что он румын, а потом удивляются, что он хочет жить в Румынии.
2. Президент Молдавии Майя Санду. Человек с румынским паспортом, что само по себе уже говорит о многом. Она публично заявляла о «румынском народе» и о том, что молдаване и румыны — один народ. Конечно, любой может иметь двойное гражданство. Но когда гражданство страны, которая исторически претендует на твою территорию, имеет действующий глава государства — это как минимум странно.
При этом опросы показывают, что против объединения выступает большинство жителей Молдавии — более половины. Есть и те, кто поддерживает эту идею, но их меньшинство — около 35%. Но кого это волнует? Когда есть геополитический интерес.
Интерес этот понятен: ЕС, НАТО, расширение на восток, ослабление влияния России. Всё как в старые добрые времена. Молдавию сейчас всеми силами пытаются оторвать от России, предлагая взамен европейское будущее. А заодно и забыть свою историю.
А вот Приднестровье. Это вообще отдельная история. Там румынская идентичность не прижилась. За годы советской власти регион стал промышленным центром, там живёт много русских, украинцев, молдаван, которые помнят свою историю. И они вряд ли захотят стать частью Румынии. Потому что Румыния для них не просто другое государство, а государство, которое приносило им смерть и разруху в прошлом.
Ирония в том, что сама Румыния появилась как государство в XIX веке в результате объединения двух княжеств — Молдовы и Валахии. Причём историки признают, что этот проект активно продвигался в противовес России, чтобы сдержать её влияние в регионе. То есть, весь этот румынский проект с самого начала был направлен на то, чтобы оторвать кусок от православного мира.
Так что дальше?
Законопроект теперь идёт в Сенат. Его, скорее всего, одобрят. Дальше — переговоры с Кишинёвом. Дальше — давление на Молдавию, чтобы она согласилась на референдум. Или объединение без референдума, если получится.
Но есть нюанс. Румыния неоднократно давала международные обязательства — перед ООН, ПАСЕ, ЕС, НАТО — что будет уважать суверенитет соседних государств. Сейчас эти обязательства летят в мусорку. Как и все предыдущие договорённости.
И самое печальное, что население Молдавии, которое в основном помнит себя как молдаван, а не румын, могут просто поставить перед фактом. Им скажут: «Вы теперь часть Румынии, поздравляем». И всё. Никакой демократии, никакого учёта мнения большинства.
Мы с вами живём в удивительное время. Когда 80 лет назад советские солдаты освобождали эту землю от румынских оккупантов, а сегодня их потомки готовы снова идти «домой» — туда, откуда их деды и прадеды бежали. Только теперь это подаётся под соусом демократии и европейских ценностей.
А по сути — просто очередной передел карты. И мне кажется, историки будущего ещё будут долго писать диссертации о том, как в начале XXI века одна европейская страна поглотила другую при полном молчании остального мира.
Я, честно говоря, в шоке от новостей из Европы. Вы только вдумайтесь: люди там боятся тратить деньги. Это не шутка, это настоящая эпидемия, которая превратилась в серьезную проблему для всей их экономики.
Мне попался на глаза пример парня из Чехии, 24-летнего инженера. Он раньше коллекционировал кроссовки, а теперь не может заставить себя купить даже зарядку для телефона. При этом он откладывает больше половины зарплаты и сам признает, что это уже перебор. Серьезно, это же ненормально, когда при росте доходов вы начинаете тратить меньше!
И знаете, он не один такой. Это целая тенденция.
На фоне Америки ситуация выглядит просто удручающе. С 2019 рост потребления в еврозоне составил жалкие 5,5%, а в США — целых 18%. В чем причина? В голове. Американцы спокойно берут кредитки и тратят, а европейцы впадают в режим жесткой экономии. Там это чуть ли не на генном уровне — бережливость, скромность, и память о былых кризисах.
Причем самое смешное (или грустное?) — деньги у них есть. Реальные доходы в еврозоне выросли на 8% по сравнению с доковидными временами. Но они все равно не тратят! Норма сбережений скакнула с 12,5% до 15%. В Штатах же этот показатель, наоборот, упал ниже докризисного уровня.
Экономисты уже бьют тревогу. Один из них, вообще заявил, что если бы европейцы перестали копить как белки и вернулись к старым нормам, ВВП ЕС был бы на целых 1,3% выше. Это огромные деньжища, понимаете?
Деньги лежат мертвым грузом
Здесь кроется главный абсурд. Триллионы евро просто лежат на счетах под мизерный процент, не покрывающий инфляцию. Вместо того чтобы работать и приносить прибыль, эти деньги просто пылятся.
Экономисты призывают их инвестировать, но у людей — психологический барьер. Финансовый психолог из Франкфурта подметила очень точную вещь: в Германии деньги — это безопасность, а в Америке — свобода. Большинство европейцев считают, что вкладывать капитал — это значит потерять над ним контроль. Но, ребята, какой рост без риска?
Все это тянется из прошлого. Это уроки дедушек, переживших войну. Один голландский программист рассказал, как поссорился с отцом из-за покупки кроссовок Nike. Его отец, родившийся в военное время, не понимал, как можно тратить такие суммы на обувь. И этот страх передается из поколения в поколение.
Мне кажется, Европа сама себя загоняет в угол. Пока их экономика топчется на месте, Америка летит вперед. Европейские бренды люкса уже не надеются на своих, они молятся на покупателей из США и Азии. Что будет дальше? Затяжная стагнация? Потеря конкурентоспособности? Какой-то замкнутый круг.
Европе жизненно необходимо научиться… тратить. Причем разумно. Только это может вытащить их экономику из той ямы, в которую они сами себя загнали.
В общем, грустная история. Но для нас, это хороший урок о том, куда может привести чрезмерная бережливость. Выводы делайте сами.
Ну что, дождались? Золото рухнуло ниже 4000 долларов за унцию. Впервые с ноября прошлого года. Те, кто в декабре хвастался покупкой на пике, сейчас нервно смотрят на графики.
Падение серьезное — почти 4% за сессию. Серебро тоже не выдержало, улетело ниже 60 долларов, потеряв больше половины с январских максимумов. И это не случайная коррекция.
Трехлетнее ралли, удвоившее цену драгметалла, окончательно выдохлось в конце января. За полгода золото потеряло более 20% от исторического пика около 5600 долларов. По рыночным меркам — классический медвежий тренд. Красивая история про «защитный актив» дала трещину.
Кто нажал на курок?
Две вещи развернули рынок.
Первая — война с Ираном. Взлетевшие цены на энергоносители раскрутили инфляцию, а вместе с ней и ожидания жестких действий от #ФРС. Беспроцентное золото сразу стало менее привлекательным на фоне доходных гособлигаций.
Вторая — новый глава Федрезерва Кевин Уорш. Он вышел с такой жесткой риторикой по инфляции, что рынки просто охренели. За семь торговых сессий золото потеряло 8%. Стратег ING прямо говорит: главный драйвер падения — переоценка ожиданий по ставкам.
Ирония в том, что именно Уорш развеял страхи за независимость центробанков, на которых многие строили стратегию «торговли на обесценении». Вместе с биткоином золото выбирали как альтернативу валютам, уязвимым к инфляции. Теперь этот поезд ушел.
Уолл-стрит паникует — прогнозы режут
Большие дяди с Уолл-стрит массово пересматривают прогнозы. Goldman Sachs срезал цель на конец года на 500 долларов — до 4900. Deutsche Bank ухудшил оценку на четвертый квартал сразу на 17%.
Deutsche Bank отмечает: привычной поддержки от биржевых фондов больше нет. Инвесторы выводят средства. В Китае внутренние цены торгуются с дисконтом к нью-йоркским — это сигнал, что импортный спрос слабый.
Одна надежда — центробанки
Единственное, что держит рынок на плаву — спрос со стороны центральных банков. В первом квартале они наращивали запасы самыми быстрыми темпами за год, и опросы показывают, что останавливаться не собираются.
Но одного этого столпа недостаточно, чтобы развернуть тренд. Особенно когда #доллар растет как на дрожжах, а доходность трежерис бьет максимумы.
Так что, друзья, похоже, эпоха «вечных ценностей» заканчивается. По крайней мере, до лучших времен. А вы как думаете — это коррекция или начало большого падения?
В последние дни я все чаще ловлю себя на мысли, что новости про курс валют читаю с таким же интересом, как раньше читал детективы. Ситуация реально закручивается. Официальные курсы ЦБ на 24 июня вышли, и там есть на что посмотреть.
Доллар подрос на 86 копеек, евро — на 90 копеек, юань прибавил 11 копеек. Цифры вроде бы не космические, но тенденция настораживает. 10,99 рублей за юань, 74,62 за доллар, 85,48 за евро.
Честно говоря, когда вижу такие движения, первая мысль: «Ну вот, опять». Но копнешь глубже — картина интереснее. На Московской бирже юань днем развернулся вниз. Эксперты говорят, что у китайской валюты просто нет сил закрепиться выше 11 рублей. Другие считают, что у рубля есть потенциал для укрепления. Я не аналитик, но логика понятная: экспортеры продают валюту, инвесторы фиксируют прибыль после роста юаня. Налоговый период тоже должен сыграть на руку рублю — компании продают валюту для расчетов с бюджетом.
Но есть нюанс. Вся эта волатильность на нефтяных рынках давит на нашу экономику. Накануне нефть упала на 3% после новостей про освобождение Ирана из-под санкций на 60 дней. В Кремле, правда, заявили, что макроэкономическая стабильность обеспечена. Ну, посмотрим. Я бы на месте чиновников не расслаблялся, потому что в мире сейчас творится такое...
Почитал аналитику: Deutsche Bank, например, ждет укрепления евро до 1,25 доллара. J.P. Morgan более осторожен — прогнозирует 1,20. А ведь еще обсуждают паритет евро и доллара! Аналитики допускают, что они могут сравняться уже в этом году. Это если ФРС продолжит держать высокую ставку, а ЕЦБ начнет смягчение. Как говорит аналитик из Danske Bank, события на Ближнем Востоке и перспективы ужесточения политики ФРС поддерживают доллар.
К чему это все приведет? Думаю, нас ждет несколько месяцев очень нервных торгов. Курс доллара может уйти за 75 рублей, если геополитика обострится. Юань, скорее всего, будет болтаться в диапазоне 10,5-11 рублей. Евро может как подорожать до 87, так и упасть до 84 в зависимости от действий ЕЦБ.
Я бы советовал вам следить за рынком, но без паники. Ситуация сложная, но у нас есть опыт. Надо просто быть внимательными и не совершать резких движений. А там видно будет.
Курс доллара — 73,76 рубля, евро — 84,58, а юань вообще вырос до 10,88. И это всё за один день! Причём доллар подскочил на 33 копейки, евро — на 42, юань на 8 копеек. Мелочь? А вот и нет.
Центробанк только что снизил ставку. Но всего на 0,25%, до 14,25% годовых. Вы чувствуете эту осторожность? Они буквально на цыпочках ходят вокруг экономики. По их словам, инфляция замедляется, но не так быстро, как хотелось бы. За год цены выросли на 5,6%, а устойчивая инфляция всё ещё в районе 4-5%.
Знаете, что меня больше всего зацепило? Регулятор пишет, что бюджетные расходы могут быть слишком высокими. И это серьёзный риск для всей нашей валютной истории. Причём до 2029 года, представьте! Первичный структурный дефицит бюджета может заставить их держать ставку высокой гораздо дольше, чем планировалось.
Аналитики говорят: юань будет в диапазоне 10,5-11 рублей, доллар — 71-76. И знаете, я им верю. Потому что на этой неделе начнётся налоговый период для экспортёров. А это значит, что они начнут продавать валюту, чтобы платить налоги. И рубль может немного укрепиться.
Но вот что меня реально беспокоит. Нефть падает. Переговоры США с Ираном дали какие-то результаты. Иран получил послабления по экспорту нефти. И что мы видим? Танкеров через Ормузский пролив стало меньше. Напряжение растёт.
ЦБ, похоже, решил играть в долгую. Следующее заседание — 24 июля. И многие эксперты считают: ставку опять снизят на 0,25%. Потом, может быть, на 0,5%. И к концу года мы увидим 12,5%. А к концу 2027 — 11%. Но это если всё пойдёт по плану.
А если нет?
Регулятор оказался жёстким. И главная причина — рост бюджетных расходов. Украинский конфликт, сами понимаете. Пока нет перспектив урегулирования, деньги из бюджета уходят рекой. И это давит на рубль.
Хорошая новость в том, что инфляционные ожидания у людей и бизнеса немного снизились. Но всё равно остаются высокими. Мы все ждём, когда цены перестанут расти как на дрожжах.
Кстати, любопытный момент. В прошлую пятницу ЦБ сказал, что текущий рост цен замедлился в апреле-мае. Всего 2,1% в пересчёте на год против 8,7% в первом квартале. Звучит обнадёживающе? Возможно. Но потом добавили, что в июне может быть ускорение. Так что расслабляться рано.
Что в итоге?
Рубль сейчас — как американские горки. Вверх-вниз, вверх-вниз. Кто-то скажет, что всё плохо. Я так не думаю. Ситуация сложная, но управляемая. Экспортёры начнут продавать валюту — рубль подрастёт. Инфляция замедляется — ЦБ получит пространство для манёвра.
И знаете, в чём я вижу главную проблему? Не в курсах доллара или евро. А в неопределённости. Мы не знаем, сколько ещё продлится геополитическое напряжение. Не знаем, каким будет бюджет в следующем году. Не знаем, как поведут себя нефтяные цены.
Но я вам скажу так. Пока у нас есть резервы, пока ЦБ сохраняет хладнокровие, пока экспортёры платят налоги — у нас всё получится. Может, не так быстро, как хотелось бы. Может, с какими-то потерями. Но получится.
Рубль — наш. И мы с ним разберёмся.
Вы когда-нибудь держали в руках купюру с двадцатью одним нулём? Я – нет. И слава богу. Но оказывается, такие деньги не просто существовали – ими пытались расплачиваться за буханку хлеба.
Речь о Венгрии 1946 года. Представьте: вы просыпаетесь, а ваши сбережения за ночь превратились в пыль. Буквально. Инфляция там была не 10 или 20 процентов – а 400% в сутки. Цены удваивались каждые 15 часов. Это даже не «деньги тают на глазах» – это они испаряются мгновенно.
И вот, в этом безумном хаосе, правительство выпускает банкноту номиналом… 1 секстиллион пенгё. Это 1 с 21 нулём. Для сравнения: в секстиллионах измеряют массу Земли и количество звезд во Вселенной. А тут – просто бумажка для покупки продуктов.
Самое смешное? Эту купюру так и не пустили в оборот. Бумаги не хватило! Представляете, настолько всё было плохо, что даже напечатать такие деньги стало проблемой.
Ситуация развивалась стремительно. Летом 1945 года за доллар давали 1320 пенгё. А через год – 59 миллиардов. Начали с банкнот в 10 тысяч, потом пошли миллионы, затем – миллиарды. Когда они надоели, придумали «милпенгё» (миллион пенгё), потом «Б-пенгё» (триллион). Это похоже на болезненную игру в «кто придумает больше нулей».
Как так вышло? После войны экономика лежала в руинах. Половина заводов разрушена, транспорта нет, а ещё нужно платить репарации. Вместо того чтобы затянуть пояса, власти включили печатный станок. И понеслось.
Люди несли в магазины целые сумки денег – и получали жалкие крохи. Бартер и доллары стали спасением. Кстати, в ходу были и «военные пенгё», которые печатали в СССР. Но и они обесценились.
Закончилось всё 1 августа 1946 года введением форинта. Курс обмена был чудовищным: 400 октиллионов пенгё за один форинт. Это 4 с 29 нулями. Такого мир больше не видел.
Но знаете, что удивительно? Венгрия довольно быстро оправилась. Экономика восстановилась, инфляцию обуздали, и до 60-х годов цены были стабильными. Этот безумный эксперимент, похоже, стал для страны прививкой от финансовой халатности. Жестокая, но действенная.
К чему это привело? К полной потере доверия к национальной валюте, к обнищанию среднего класса и к тому, что люди навсегда запомнили: когда правительство начинает печатать деньги без остановки – это конец. Но парадокс в том, что именно тотальный крах заставил принять радикальные меры. И они сработали.
В общем, если вам кажется, что с деньгами всё плохо – просто вспомните венгерский секстиллион. И сразу полегчает.
Ну что, очередная смена вывески на Даунинг-стрит, 10. Смотрим новости, пожимаем плечами и идём дальше пить чай. Честно? Мне глубоко фиолетово, кто там теперь будет размахивать папками с бумагами. И вам советую относиться к этому так же.
Давайте начистоту. Мы с вами россияне, у нас своих забот выше крыши. А тут какой-то новый премьер Британии. Ну, сменился. И что? Санкции от этого отменят? Нет. Цены на нефть упадут? Тоже нет. Англичане перестанут смотреть на нас свысока? А они никогда и не переставали.
Я вообще не понимаю этого ажиотажа в СМИ. Каждую смену власти в Лондоне подают так, будто наступил новый этап в истории человечества. Спокойствие. Это просто спектакль. И главное – мы все знаем, кто настоящий режиссёр.
В Британии власть премьеру не принадлежит. Это горькая правда, которую многие не хотят замечать. Премьер-министр – это просто лицо. Красивая обложка. А содержание? Оно остаётся прежним десятилетиями. Там есть определённые кланы, семьи, финансовые группы. Они не меняются. Они управляют страной. А премьеры приходят и уходят, как статисты.
Помните, сколько их было за последние годы? Один ушёл в слезах, другой не продержался и пары месяцев, третий вообще запомнился только странными причёсками. И что изменилось для простых британцев? Да ничего. Инфляция как была, так и осталась. Проблемы с медициной никуда не делись. Шотландцы всё так же поглядывают на дверь.
А нам от этого какая выгода? Да нулевая.
Посмотрите на их политику. Она всегда строится на одном принципе: «Мы лучше всех, а вы ошибаетесь». Новый премьер может говорить мягче или жёстче, но суть одна. Подковёрные игры никто не отменял. А мы для них всегда будем либо «врагами», либо «сложными партнёрами». Третьего не дано.
Я как-то прочитал аналитику, сколько реальной власти у британского премьера. Так вот, она ограничена со всех сторон. Парламент, король, крупный бизнес, медиа-магнаты. Ему дают поиграть в управление, пока он не сделает что-то, что не угодно «тем самым людям». И тут же – до свидания.
Так зачем нам переживать за чужую игру?
Вот что я вам скажу. Чем меньше мы обращаем внимания на их политические качели, тем спокойнее нам живётся. Потому что, если честно, все их решения уже прописаны заранее. Вопрос только в том, кто будет их озвучивать.
И знаете, меня это даже забавляет. Сидят там в Лондоне, меняют руководителей, проводят выборы, а толку? Мир от этого не перевернётся. Наша страна была и остаётся самодостаточной. Мы привыкли полагаться на себя. И пока они там разбираются со своими внутренними дрязгами, у нас есть время заняться реальными делами.
Единственное, что действительно может измениться – это тон риторики. Сегодня один скажет грубое слово о нас, завтра его сменят, и новый начнёт с вежливых фраз. Но если копнуть глубже – под всей этой дипломатией лежит один и тот же камень.
Так что я предлагаю относиться к происходящему в Британии проще. Как к сериалу. Интересно, но не жизненно важно. У них сменился премьер – ну и ладно. В России снег пошёл летом, вот это событие, которое действительно влияет на жизнь. А там… там просто поменяли декорации.
И не надейтесь, что с новым человеком Британия вдруг станет дружелюбнее. Это иллюзия. Их внешняя политика – это не желание одного человека. Это система. А систему за день не сломаешь.
Мне кажется, мы все это уже понимаем. Просто иногда забываем и попадаемся на удочку громких заголовков. А как только отвлекаешься от этой суеты и смотришь на вещи трезво – сразу становится легко.
Британия останется Британией. Мы останемся Россией. И эти параллельные линии никогда не пересекутся так, чтобы изменить нашу жизнь. Поэтому – расслабьтесь. Пусть они там разбираются. А мы займёмся тем, что действительно важно для нас.
К чему это приведёт в итоге? А ни к чему. Новый премьер займёт своё место, станет частью той самой системы, будет выполнять указания тех, кого мы никогда не увидим в новостях. Через пару лет его сменят, и всё повторится снова. Такой уж этот театр – «Британская политика». Долгий, скучный и без финала.
Ну а мы просто живём дальше. У нас есть дела поважнее, чем следить за чужой перестановкой кресел.
Помните, лет 10 назад Европа была свято уверена в своей энергонезависимости? Доходило до смешного — всерьёз обсуждали, не запретить ли импорт газа из США. Сейчас на это оглядываешься и думаешь: ну и как вам теперь такое?
Путь от пацифиста до наркомана иногда занимает меньше времени, чем кажется. Отказавшись от российского трубопроводного газа, Европа лихо подсела на американский СПГ. Сначала в 2022-м, потом в этом году — каждый раз американцы приходили на помощь, как рыцари на белых танкерах. Вот только эти «спасательные операции» оказались платными во всех смыслах.
И теперь главный вопрос: а не перебор ли?
Америка в топе: 59% и это не предел
С начала 2026 Европа качает из Штатов почти 60% всего импортируемого СПГ. А в апреле, когда был заблокирован Ормуз пропали поставки из Катара и Эмиратов, этот показатель взлетел до 64%. И это только начало. Эксперты уже сейчас прогнозируют: к концу года доля вырастет, а к 2028-му может достигнуть 80%.
Вы только вдумайтесь: на любом нормальном рынке зависимость от одного поставщика выше 30–40% — уже аномалия. А тут цифры, от которых у любого энергетика глаз дергаться начнёт. Обычно такая концентрация бывает разве что в каких-нибудь редкоземельных металлах. Но там хоть объёмы не те, а тут — основа экономики.
История с ироничным привкусом
Вот где судьба поиздевалась, так это в 2016-м. Тогда левые политики во всю глотку кричали о вреде фрекинга и требовали запретить закупки сланцевого газа из Штатов. Французский министр энергетики Сеголен Руаяль вообще предлагала Engie и EDF забыть дорогу к американским поставщикам.
А теперь эти же компании — одни из главных покупателей американского СПГ. И вместо громких запретов — тихий страх перед новой зависимостью.
«Мы не можем полагаться на газ из России, но и в зависимость от американского попадать не стоит», — ещё в начале года осторожничала Т. Рибера из антимонопольного ведомства ЕС. А комиссар по энергетике Д. Йоргенсен вообще рубанул: «Мы рискуем заменить одну зависимость другой» И ведь прав.
Цифры, которые успокаивают... или нет?
Да, если посмотреть на общий газовый баланс Европы (включая трубы из Норвегии, Алжира, Азербайджана), доля США снижается до 26%. Это ниже тех 40%, которые раньше занимал наш газ. И чисто теоретически американский СПГ на мировом рынке заменить проще, чем трубу из России.
Но дьявол, как всегда, в деталях. Заменить-то можно, но по какой цене? Готовы ли европейцы переплачивать? Особенно когда Азия предлагает за тот же газ больше.
Главная головная боль — даже не Трамп
Многие боятся, что Вашингтон просто перекроет кран или введёт пошлины. Но это не самый страшный сценарий. Реальная угроза — физическая.
Представьте: почти весь американский СПГ, который идёт в Европу, загружается на заводах в Техасе и Луизиане. Побережье Мексиканского з-ва. Ураганы «Катрина» и «Рита» в 2005-м, «Густав» и «Айк» в 2008-м — вы помните, во что они превращали работу НПЗ? Один мощный шторм — и Европа остаётся без газа в разгар зимы. И никакая дипломатия тут не поможет.
Что будет дальше?
В идеале Европе нужно срочно снижать долю #США хотя бы до 50%. Но, глядя на текущие расклады, этот идеал выглядит всё более призрачным.
#Трамп продавил обещание покупать американские товары по максимуму. С 2027-го вступает в силу запрет на наш СПГ. Стабильность поставок из Катара — вызывает большие вопросы. Если так пойдёт дальше, та самая зависимость в 75% — это не фантастика, а просто вопрос времени.
Единственный реальный шанс для Европы — не искать нового поставщика, а сокращать саму потребность в газе. И тут уже вопрос не к политикам, а к экономике и технологиям. Получится — соскочат. Нет — добро пожаловать в долгосрочную газовую зависимость, которая, возможно, окажется куда жёстче предыдущей.
Сегодня 22 июня. День, когда воздух пахнет горечью. И я не буду говорить банальностей про «вечную память» — она и так в каждом из нас.
Я скажу другое. То, о чём не принято говорить в этот день громко.
Нам внушали: Гитлер напал, потому что хотел мирового господства. Идеология, экспансия, бла бла бла. Всё это — фиговый листок. Потому что, если ты военный стратег, ты не нападаешь на сильного нейтрала, если у тебя уже есть враг на другом фланге. Просто не умножаешь количество противников. Это аксиома, которую знает любой, кто играл даже в настольные варгеймы.
Но Гитлер напал. Почему?
Потому что считал нас слабыми. Настолько слабыми, что риск оправдан. «Колосс на глиняных ногах» — это не просто красивая метафора. Это был диагноз, который поставили нам в Берлине. Знай фюрер реальную картину, он бы тысячу раз подумал, прежде чем лезть в эту мясорубку.
Вот что вы скажете? Где здесь логика? Её нет. Вернее, она есть, но циничная до предела.
Военная история железобетонно подтверждает: никто не атакует того, кто способен дать сдачи. Нападают только на тех, кто, по твоему разумению, упадёт с первого удара. И здесь мы подходим к главному, самому горькому уроку этой войны.
Нельзя быть слабым.
Но даже это — не самое страшное. Нельзя, чтобы кто-то думал, что ты слаб. Если в штабах противника люди начнут шептаться: «Да они рассыплются через месяц». Как только эта мысль поселяется в головах врагов — считайте, война уже началась. Просто выстрелы прозвучат позже.
Мы заплатили за эту иллюзию слабости страшную цену. Миллионами жизней. Сотнями сожжённых городов.
А теперь вопрос, который я задаю себе каждый год в этот день: мы усвоили этот урок? Или где-то там, за океаном или за Европой, снова зреет уверенность в нашей слабости? В том, что нас можно взять на испуг, надавить, разменять?
Потому что, если кто-то думает, что сейчас мы другие — он глубоко ошибается. Мы всегда были другими. Нас просто перестали бояться в 41-м. И это чуть не стоило нам всего. Давайте помнить. Не даты. Не имена. А суть. Суть того, что произошло. И не позволять повторить эту ошибку — ни себе, ни другим.
Вы только гляньте на эти цифры. Официальный курс на 20 июня: доллар — 73,44 рубля, евро — 84,17, а юань — 10,81. Казалось бы, обычные будни. Ан нет.
Доллар прибавил 8 копеек, евро рухнул на 87 копеек, а юань упал на пару копеек.
Только вдумайтесь: евро потерял почти рубль за день. Кто это сделал? Центробанк. Они снова устроили цирк с ключевой ставкой. И знаете, это было круто. Неожиданно. Провокационно даже.
Снизили на 25 пунктов? Серьезно?
Банк России девятый раз подряд понижает ставку. Но вместо ожидаемых всеми 0,5% они дают всего 0,25%. Все ждали — 14,0%, а получили — 14,25%.
Почему они так поступили? Объясню…
Регулятор смотрит на инфляцию. Она никуда не девается: где-то в районе 4-5% в годовом исчислении. К тому же правительство собралось тратить больше денег в ближайшие три года. Это значит, что ставку нужно держать повыше, чтобы инфляция не разбежалась. Именно поэтому они решили не снижать ставку сильно.
Это решение выглядит так: «Хотите денег? Не сейчас. Подождите».
А теперь самое интересное: что будет дальше. Эксперты уже голову сломали. Кто-то говорит, что в июле ставку снизят еще на 0,25%, до 14%. А кто-то вообще ждет паузы. При этом прогноз на конец года — 13%.
Но вот что я вам скажу, если ЦБ продолжит в том же духе, ждите, что рубль будет держаться. При высоких ставках держать деньги в рублях выгодно. Это сдерживает отток капитала. Но такая политика — это как диета: вроде полезно, но жить хочется сейчас.
Рубль сейчас даже приподнялся после решения. И не зря. Инвесторы же думают: «Ага, денег много не дадут, валюту не обрушат, будем сидеть в рублях». Но впереди лето, сезон отпусков и возможное ослабление из-за роста импорта. Кстати, нефть упала на 9-10% за неделю, но это пока не сильно давит на рубль. Но будет давить.
Поэтому мой вам совет: пристегните ремни. Курс может дернуться в любой момент.
А какие у вас планы? В рублях держать или уже ищете варианты?
Storm Shadow — отличная ракета, но она как хороший сотрудник, который без одобрения начальника шагу ступить не может. Потому что внутри — американские компоненты. И США этим пользовались, притормаживая удары вглубь, когда им это было нужно.
Так вот, британцы, похоже, устали ждать у моря погоды. И сделали ход конём.
Недавно Financial Times раскатала новость, от которой у меня аж мурашки опбежали. Великобритания провела испытания новых крылатых ракет для Украины. Но это не просто «ещё одни ракеты». Это ракеты, в которых ноль американских деталей. Вообще ни одной. Полный суверенный контроль. Никакого вето. Никаких «ой, давайте подождём». Сами решаем, сами поставляем, сами применяем.
Проект называется Brakestop. Запустили его в ноябре 2024 года, когда США придержали поставки ATACMS и Storm Shadow. И что вы думаете? Уже весной 2026 года прототипы успешно отстрелялись на полигоне в Гебридах. Быстро? Ещё бы! Три компании — MBDA UK, MGI Engineering и Rotron Aerospace — выдали результат за семь месяцев. При том, что изначально было 27 участников, до финала дошли всего трое.
Теперь по сути. Три варианта:
Crossbow от MBDA UK — использует собственную визуальную систему наведения. Без американских карт и спутников. TigerShark от MGI — и тут вообще бывшие инженеры «Формулы-1» руку приложили. Представляете, технологии автогонок — в крылатых ракетах? SkyLance от Rotron — версия с пропеллерным двигателем. Да, скорость чуть ниже, зато дальше летит.
Дальность — около 600 км. Боеголовка — 250–300 кг. Скорость — больше 600 км/ч. Стоимость — примерно 400 тысяч фунтов стерлингов. Для сравнения: Storm Shadow стоит намного дороже. И это не штучная вещь. Планируют выпускать 20 штук в месяц.
Главное — британцы даже не прячутся. Раньше всё это маскировали под «украинские разработки». А теперь открыто говорят: ракета производится в Британии для Украины. Первые системы обещают передать в течение года.
И что теперь?
Давайте без иллюзий. 600 км — это не просто «до линии фронта». Это #Москва. Это глубокий тыл. Это меняет расклад.
Во-первых, Украина получает оружие, за применение которого не надо отчитываться перед Вашингтоном. Никаких «мы подумаем». Никаких «это может привести к эскалации». Сами решают — сами стреляют.
Во-вторых, это удар по американской монополии. #Британия показывает, что может делать высокоточное оружие без #США. И это не просто «техническое достижение». Это политический сигнал. Если уж союзники начали искать обходные пути, значит, доверие дало трещину.
В-третьих, цена и массовость. 400 тысяч фунтов — это дёшево для такой ракеты. А 20 штук в месяц — это уже промышленный масштаб. Не «штучные экземпляры для особых случаев», а регулярный поток. Представьте, что будет, когда эти ракеты начнут поступать регулярно.
Россия, конечно, будет говорить про эскалацию. #Путин уже говорил, что удары западным оружием вглубь — это прямое участие #НАТО в конфликте. Но британцам, похоже, плевать. Они уже сделали ставку. И теперь вопрос не в том, «будут ли» эти ракеты на украинском вооружении. Вопрос в том, «когда» и «сколько».
Лично я смотрю на это так: игра выходит на новый уровень. И тот, кто думал, что сможет контролировать каждый шаг союзников, сильно ошибся. Британия показала, что умеет играть без подсказок. И это, друзья мои, уже история.
Это какая-то жесть творится. Министр финансов Израиля Бецалель Смотрич в открытую говорит: сектор Газа нужно полностью завоевать. И там должна быть военная администрация Израиля. И никаких других решений он не видит. И вишенка на торте — Газа должна быть заселена израильтянами.
Вы только вдумайтесь в это.
Человек с высоким постом в цивилизованной стране произносит это без тени сомнения. Его речь про «решить палестинский вопрос» звучит так, что становится не по себе. Слишком знакомые интонации. Слишком знакомая логика. Знаете, о ком я подумал в тот момент? О том, чей труп облили бензином и сожгли в 1945 году. История любит повторяться, но обычно в виде фарса. Здесь же всё выглядит как страшная драма, которую никто не хочет останавливать.
И что мы видим на практике?
Западные страны, конечно, возмущаются. Франция уже запретила Смотричу въезд. Британия ввела санкции против организаций, связанных с поселениями. Австралия, Канада и другие присоединились. Слова, слова, слова. Дипломатические жесты. А суть одна — Израиль продолжает получать колоссальную поддержку от ключевых союзников, у него есть ядерный арсенал, и он чувствует себя неуязвимым.
Понимаете, Смотрич не какой-то маргинальный радикал на задворках политики. Он ключевая фигура в кабинете. И он уже смотрит дальше: его цель — не только аннексия Газы, но и ликвидация Палестинской администрации, отмена соглашений Осло. Для него это программа максимум.
Чем это закончится? Думаю, печально.
Возьмём реальность. Смотрич говорит, что Газа останется в руинах, и жителям просто придётся уехать — мигрировать, потому что там не будет ничего, ради чего стоило бы оставаться. Цинизм зашкаливает. Он прямо называет это политикой поощрения эмиграции. То есть предлагает избавиться от проблемы, сделав территорию непригодной для жизни.
Даже план Трампа по прекращению войны Смотрич называет «историческим упущением» и «трагедией». Он не хочет мира. Он хочет полного контроля.
Что будет дальше? А дальше будет затяжной конфликт без конца. Смотрич уже намекает: если не примут его условия, Израиль введёт войска в Газу по ультиматуму #США. Жителей анклава ждёт выживание в гуманитарной катастрофе и принудительное перемещение. Регион взорвётся новой волной насилия. Международные санкции будут вводиться, но ими сыт не будешь. Они не остановят того, кто настроен идти до конца.
Это дорога в никуда. В прямом смысле. Мы это уже проходили в истории. И чем всё кончилось, мы знаем. Очень надеюсь, что у человечества хватит мозгов не наступать на те же грабли в двадцать первом веке. Но пока что смотрю на заявления Смотрича — и мне тревожно.
Европа приняла самый жесткий миграционный закон за всю свою историю. 418 голосов «за», 218 «против». И знаете, что в этом законе звучит чаще всего? Депортация. Да-да, то самое слово, за которое еще пару лет назад любого политика могли заклеймить чуть ли не как фашиста.
Теперь это официальная политика ЕС.
Смотрите, что они придумали. Единая система депортаций по всему Евросоюзу. Раньше можно было переехать в соседнюю страну и пересидеть, а теперь — нет. Приказ о высылке действует везде. Умно, ничего не скажешь.
Сроки содержания под стражей выросли с 6 до 30 месяцев. А для тех, кого сочтут угрозой безопасности, сроки могут стать бесконечными.
Но самое интересное — «центры возвращения». Звучит безобидно, да? На самом деле это центры для мигрантов в третьих странах. Семьям с детьми. В ожидании депортации. В странах, которые согласились их принять за деньги ЕС.
Казахстан, Узбекистан, Руанда, Уганда — вот где теперь могут оказаться те, кто искал лучшей жизни в Европе. Представляете иронию? Приехал в Европу за лучшей жизнью, а попал в центр в Африке или Средней Азии.
Апелляции больше не приостанавливают депортацию автоматически. Суд будет рассматривать каждое дело отдельно. Но вот загвоздка — пока он рассматривает, вас уже могут выдворить.
Срок запрета на въезд вырос до 10 лет. Для «опасных» — пожизненный.
Официальная статистика говорит, что сейчас из #ЕС выдворяют не больше 20% тех, кому приказано покинуть страны Союза. Европейские политики хотят поднять этот показатель. Очень хотят.
И знаете, что меня больше всего забавляет? Годами они называли любую критику открытых границ фашизмом и правым популизмом. А теперь сами создают систему, которая по жесткости может переплюнуть многие «неполиткорректные» предложения.
Но это еще не все.
В то же время появляются новости о строительстве в Европе «лагерей для военнопленных». Голландский генерал Николь де Вольф прямо говорит о планах развернуть лагерь для российских военнопленных на две тысячи человек. В Нидерландах уже проверяют инфраструктуру.
Депутат Госдумы Алексей Журавлев сравнил эти приготовления со стратегией Гитлера. Громко? Возможно. Но когда европейские генералы всерьез обсуждают лагеря для пленных, а политики голосуют за беспрецедентно жесткие миграционные законы — аналогии напрашиваются сами собой.
Кого там будут «концентрировать»? Мигрантов, нелегалов, «неугодных»? Или эти центры могут пригодиться для чего-то еще?
История у Европы в этом вопросе богатая. Очень богатая. И весь этот опыт — как в строительстве таких мест, так и в быстром избавлении от неугодных — никуда не делся.
Европа разворачивается. Резко. И этот разворот вряд ли приведет к чему-то хорошему — ни для мигрантов, ни для тех, кто окажется по другую сторону баррикад.
Но главный вопрос: когда такие методы становятся нормой для тех, кто еще вчера учил всех демократии, — что это вообще за демократия такая?
