Заметьте простую вещь: на бирже вашего внимания котируется не то, что вам нравится, а то, что вас бесит.
Эмитент
Современный громкий политик устроен как эмитент. Он выпускает в обращение бумагу под названием «возмущение», и спрос на неё устойчив круглые сутки. Оскорбил соседнюю страну — утро началось с его обсуждения. Пообещал невероятное — вечер посвящён ему. Написал пост, противоречащий его же вчерашнему посту, — он в ленте утром, в новостях днём и в чужих колонках к выходным. В терминах рынка это не провал коммуникации, а её лучший образец: кампания, которой не нужен рекламный бюджет, потому что бюджетом служит чужое негодование. Эмитент не платит за продвижение. Продвижение платит ему.
Заметьте и другое: тема осточертела, её обсуждают который год, и это не совпадение. Изъезженная тема — тоже хорошая бумага: на неё всегда найдётся покупатель, потому что ей всегда можно возмутиться. Ликвидность здесь не зависит от новизны. Она зависит от силы реакции. Хороший эмитент это знает и потому не тратится на качество новости — он тратится на её температуру.
Отсюда, между прочим, растёт ответ на детский вопрос: почему политик, который врёт откровенно и безобразно, устойчивее политика, который вежливо и подробно объясняет? Потому что лжецу не нужно быть правым. Ему нужно быть возмутительным, а это разная квалификация и разная себестоимость. Сдержанный аналитик платит за внимание часами подготовки. Эмитент получает его одним абзацем, за который стыдно, — но который перепечатают все. Содержательному политику ещё и труднее держать котировку: как только он перестаёт возмущать, он исчезает из ленты, а исчезнуть с биржи внимания — то же, что обанкротиться. Обещание не выполнять и оскорбление не снимать — это не дефект стратегии. Это стратегия.
Оговорка для спокойных читателей: никто здесь не строит козни. Всякий, кто угадал условия этой игры, ведёт себя рационально — как всякий продавец в среде, где платят за внимание. Виноваты не хитрецы, а расценки.
Скандал — это не сбой кампании. Это и есть кампания.
Дивиденды
Рынок внимания описан давно. Экономист Герберт Саймон сформулировал его основной закон ещё в 1971 году: богатство информации порождает бедность внимания. Внимание — ресурс фиксированный: в сутках по-прежнему двадцать четыре часа. Информации с каждым годом больше, значит, цена внимания только растёт. А кто владеет дефицитным ресурсом, тот и устанавливает котировку. В двадцатом веке дефицитным был доступ к аудитории: чтобы дойти до читателя, нужны были типография, эфир, лицензия. Сегодня типография стоит ноль, а дефицит переехал на другую сторону — к тем самым часам, которые вы готовы смотреть. Раньше властью был владелец канала. Теперь власть у того, кого канал выбрал показывать.
Теперь фактура. Трое исследователей из MIT разобрали 126 тысяч новостных цепочек одной соцсети за 2006–2017 годы, суммарно разошедшихся в четыре с половиной миллиона пересылок: ложные новости ретвитили на 70 процентов чаще правдивых, а до полутора тысяч человек фейк добирался в шесть раз быстрее. Непрерывная цепочка из десяти пересылок у фейка собиралась в двадцать раз быстрее, чем у правды. Ботов убрали из выборки — разрыв остался. Перепечатывают возмутительное люди, и делает это самая обычная аудитория без злого умысла. При этом эмоциональный профиль у фейков другой: они сильнее бьют в отвращение и удивление, а правдивые новости требуют печали, доверия и терпения — набора более дорогого. Заметьте симметрию: правда всегда стоит дороже, потому что за неё платят дважды — временем и репутацией, а за фейк — только нажатием пальца. На этом рынке правда торгуется как неликвид: её берут редко, по любви и малыми партиями.
Осторожности ради: выборка относится к платформе, которая с тех пор успела переименоваться. Подозреваю, механика изменилась меньше, чем вывеска.
Котировка
Почему бумага «возмущение» торгуется с премией? На этот вопрос отвечает исследование 2017 года: учёные разобрали больше полумиллиона политических твитов и выяснили, что каждое дополнительное морально-эмоциональное слово прибавляло к распространению примерно двадцать процентов. Без бюджета, без штата и без медиаплана — рынок просто платит премию за эмоцию. Двадцать процентов за слово — на любом другом рынке за такую доходность вас бы спросили, не хотите ли вы сесть.
Слово «морально-эмоциональный» стоит расшифровать по-человечески. Это не рассуждение о добре и зле, а короткий выстрел из лексикона ссоры: предатель, позор, украл, нарушил. Дальше в дело вступает непроизвольный захват внимания — эффект, который лаборатории ловят в чистом виде: морально окрашенное сообщение отвлекает от поставленной задачи, даже когда человек увлечён этой задачей и когда отвлечение ему ничего не приносит. Моральный текст не просится в поле зрения. Он в это поле врывается. Вы не решаете посмотреть. Вы уже смотрите.
Есть у этой бумаги и ещё одно свойство, которое делает её идеальным активом: выпуск её бесплатен и анонимен. Возмутиться стоит столько же, сколько нажать кнопку, а расплачиваться за последствия не приходится: осудить всегда дешевле, чем разобраться. В старое время оскорбить чужую страну хотя бы требовало дипломатической ноты. Теперь требует ровно один пост из ста сорока знаков. Издержки исчезли — а жадность к чужому вниманию осталась прежней. Рынок, в котором товар ничего не стоит, а спрос бесконечен, не развалится: он переполнится.
Такая экономика отлично объясняет хрестоматийную картину: умный, сведущий человек с оформленной позицией собирает аудиторию в сотни раз меньшую, чем человек, который крикнул. У них разные инструменты. Первый работает в рублях. Второй — в валюте.
Портфель
Теперь про вас, читатели. Вы уверены, что громкий эмитент вам просто не нравится. Статистика ироничнее: вы следите за ним внимательнее, чем за тем, кого одобряете. Исследование, опубликованное в 2021 году в PNAS, разобрало почти три миллиона постов американских политиков и СМИ и показало: каждое дополнительное слово негатива в посте прибавляет в среднем четырнадцать процентов к шансам пересылки, а слово о «чужих», о политическом противнике, действует в 4,7–6,7 раза сильнее — сильнее, чем слово негатива и морально-эмоциональное слово. Посты о своих «любили», посты о чужих — пересылали, и пересылали более чем вдвое чаще. Даже реакции это подтверждают: гневные смайлы на противника сыпались вдвое щедрее, чем сердечки на своих. Возмущение — самое дешёвое и самое стойкое внимание из существующих.
Средний россиянин проводит в соцсетях и мессенджерах около четырёх с половиной часов в день. Это ваш портфель. Часть его вы отдаёте бумагам, которые сами считаете токсичными, — и не выводите их, а докупаете. Мы не выбираем тех, кого раздражаем, но мы смотрим тех, кого возненавидели. Смотрение — валюта. Человек, который дважды в день возмущается в комментариях и трижды в день проверяет, не возмутился ли эмитент снова, — самый дисциплинированный инвестор нашего времени.
И вот здесь самое неприятное: вы не пассивные держатели, вы активные участники. Каждый ваш пересыл возмутительного — это рыночный сигнал «такого нужно больше», который алгоритм исполняет немедленно. Вы думаете, что осуждаете эмитента, а фактически подписываетесь на его следующий выпуск. Самое точное описание этой роли дал ещё Талмуд: не важно, что ты говорил, — важно, что ты двигал. Возмущение и одобрение идут в одну и ту же графу отчётности: обе строки называются «вовлечённость», и обе оплачиваются одинаково.
Маркетмейкер
До сих пор разговор шёл об эмитенте и покупателе. Но на каждой бирже есть третий, кто снимает комиссию с оборота, — маркетмейкер. Он не выпускает бумагу и не возмущается. Он просто следит, чтобы сделок было много.
В 2014 году стало известно об эксперименте, над которым до сих пор спорят этические комиссии: аналитики одной из крупнейших соцсетей вместе с исследователями Корнеллского университета неделю корректировали ленты почти 689 тысяч пользователей. Одним тщательно убирали позитивный контент, другим — негативный. Результат: настроение заразно. Люди, у которых из ленты вычли позитив, сами начинали писать мрачные статусы, и наоборот. Согласия на опыт никто не давал: разрешение стояло в пользовательском соглашении, то есть в документе, который не читал никто, включая тех, кто его писал. Разобранный исследователями массив исчислялся миллионами постов и сотнями миллионов слов — и вывод из него простой: для передачи эмоции не нужны ни голос, ни мимика. Достаточно ленты.
Это ключевая строка в отчётности всей индустрии. Если настроением можно управлять, меняя состав ленты, а возмущение приносит больше сделок, чем сочувствие, — какую ленту вы получите наутро? Ответ не требует инсайдерской информации. По сообщениям СМИ, одно из видеоподразделений большой платформы признавало, что около семидесяти процентов времени, которое зрители проводят на сервисе, генерируют алгоритмические рекомендации. А независимый аудит с участием десятков тысяч добровольцев показал: семь из десяти роликов, которые зрители пометили как нежелательные, им подкинул собственный рекомендательный механизм той же платформы. Не конкуренты. Не тролли. Механика. Ваш гнев — не всегда ваша реакция. Иногда это котировка, выставленная чужим алгоритмом.
В прессу, к слову, просачивалось и внутреннее исследование одной платформы: посты, которые сами пользователи оценивали как «плохие для мира», собирали больше вовлечённости, чем посты хорошие. Платформа проверила функцию понижения таких постов в ленте, увидела падение вовлечённости — и функцию не утвердила. Рационально. Дорогу с хорошим трафиком никто не перекрывает, даже если по ней гонят в обрыв.
Инфляция
У любой валюты есть смертельный враг: эмиссия без ограничений. Возмущение печатают нон-стоп, и его покупательная способность падает. Вчерашний скандал сегодня не разгоняет даже ленту: чтобы собрать прежний объём внимания, нужен скандал громче. Порог раздражения ползёт вверх, громкость растёт, а валюта дешевеет — рынок требует всё более сильнодействующих выпусков за ту же унцию внимания. То, что в прошлую эпоху сочли бы скандалом на неделю, сегодня не переживает до обеда. Это не потому, что люди испортились. Это нормальная реакция валютного рынка: чем больше выпущено, тем меньше стоит каждая купюра.
У этой гонки есть вторая сторона, о которой реже говорят. Читатель, измотанный ежедневным максимальным негодованием, постепенно теряет способность негодовать всерьёз. Он всё ещё следит — привычка держит, — но уже не может отличить тревожное от очередного. Возмущение на выходе даёт не действие, а усталость, и усталость эта удобна всем, кроме самого возмущённого: она не требует ничего менять. Худший сценарий для эмитента — равнодушие. Усталое равнодушие при сохранении охвата его вполне устраивает: сделки продолжаются, а возражений больше нет.
Когда возмущение дешевеет, беднеет не эмитент. Беднеет держатель.
Хедж
Что делать тому, кто не хочет быть бесплатным маркетинговым отделом чужой кампании? На бирже это называется диверсификацией и стоп-приказами.
Первое: не покидать рынок, а перестать торговать на повышенной волатильности. Возмутительный пост, увиденный через сутки, уже никого не продвигает — дайте событию отлежаться, и большая часть «невероятных» обещаний умрёт сама, не дождавшись исполнения. Второе: сменить инструмент на менее ликвидный. Лента — это площадка, где котируется громкое; подписка на издания и авторов — это закрытые торги по предварительной записи. Дороже устроиться, но комиссию там с вас берут заметно меньшую. Третье: помнить про стоп-лосс на комментарии. Если рука тянется возмутиться под постом эмитента, вы не оспариваете его позицию — вы добавляете ликвидности в его бумагу. Алгоритм считает это успешной сделкой, и неважно, что именно вы хотели сказать.
Это не призыв уйти из политики, а призыв выйти из роли рекламного носителя. Уходить с рынка не обязательно. Достаточно перестать работать на него бесплатно.
Аудит
Кто снимает дивиденды? Эмитент собирает аудиторию, маркетмейкер — оборот, но главный выгодоприобретатель сидит этажом выше: площадка-брокер, взимающая комиссию с каждой сделки. Ему безразлично, чему вы радуетесь и чему гневаетесь, — ликвидность нужна при любой погоде. Он не продаёт вам ленту. Он продаёт ваше внимание рекламодателю, и лента лишь тара, в которой внимание доезжает до покупателя. Вот почему она подсовывает то, что злит, а не то, что любо. Ненависть — самая ликвидная бумага на рынке внимания.
Отсюда вывод, который все забывают в тот же вечер: курс делает не жалость. Курс делают сделки.
Conscius
#базар #жизнь #политика #деньги #финансы #исследования #инвестиции #психология