Доля сделок по национализации частных активов составила внушительные 42,2% от стоимости всех M&A-транзакций за первое полугодие 2026 года, говорится в отчете агентства AK&M (есть в распоряжении Frank Media). Аналитики зафиксировали 15 таких транзакций на рекордные $10,16 млрд за отчетный период, что в 2,5 раза выше, чем годом ранее (10 сделок суммарно на $3,95 млрд). Всего же за январь-июнь 2026-го состоялось M&A-сделок на $24,07 млрд.
Большинство национализированных за отчетный период активов — сельскохозяйственные, в числе которых и оцененный для суда в $7,74 млрд агрохолдинг Русагро. В результате передача только его одного в Росимущество составила третью часть всего рынка M&A за первое полугодие (32,1%) и сильно повлияла на итоговую статистику. «Это крупнейшая национализация за всю историю наблюдений», — говорится в обзоре.
Из сегмента с/х также были национализированы «Краснодарзернопродукт», «Мысхако», «Сидэко» и другие компании. Кроме сельского хозяйства, крупнейшие национализации затронули сегмент рыбоводства и рыболовства. «Отметим, что в остальных отраслях (кроме с/х, рыбоводства и рыболовства — FM) национализации были спорадическими — в услугах, а также строительстве и девелопменте мы отметили по два национализированных актива за полугодие, в остальных отраслях национализации единичны», — отмечают аналитики.
Скромные цены
Суммарная стоимость сделок M&A по итогам шести месяцев составила $24,1 млрд против $18,3 млрд год назад. Показатель вырос на 31,6%, даже несмотря на то, что, по словам экспертов, прямых причин расти у рынка не было. Наоборот, у него было несколько сдерживающих факторов: высокая ключевая ставка, замедление экономики, особенно в областях потребительского сектора, а также отсутствие гарантий прав частной собственности, размышляет управляющий директор Blaze Consulting Леонид Никитин.
К тому же ранее национализированные активы уходят новым собственникам по гораздо более скромной цене, чем рыночная, что также не способствует росту объемов рынка. Например, национализированный «Саянсхимпласт» был передан структуре Роснефти за $405 млн, в то время как для суда он был оценен в $1,2 млрд, отмечают аналитики AK&M.
Вероятно, все эти факторы отразились на другом показателе — числе сделок. Это значение за отчетный период сократилось — со 198 годом ранее до 181 по итогам первой половины 2026-го. Средняя стоимость транзакции (за вычетом крупнейших сделок стоимостью выше $1 млрд) выросла почти на четверть, с $67,5 млн до $79,1 млн.
Кроме того, за отчетный период увеличилось число сделок по приватизации активов. По данным исследования Российского аукционного дома, на которое ссылаются аналитики AK&M, только за январь-март на продажу выставили активы на 432 млрд рублей, что больше, чем по итогам всего 2025 года (365 млрд рублей).
Русский след
Наконец, одним из ключевых трендов на рынке M&A в первом полугодии стала активизация российских инвесторов за рубежом. Аналитики AK&M уже обращали внимание на это в своем квартальном обзоре. Речь идет в том числе о тех инвесторах, у которых уже нет бизнеса в России. Всего за январь-июнь состоялось пять подобных сделок на сумму $1,2 млрд. Это вдвое больше, чем было год назад.
Так, компания выходца из «Яндекса» Аркадия Воложа, Nebius Group, купила американский стартап Eigen AI за $643 млн, а сооснователь QIWI Сергей Солонин — британский финтех Mercuryo за $220 млн. Далее компания Constructor Knowledge Сергея Белоусова приобрела долю в онлайн-школе цифровых профессий EBAC Innovative Education ориентировочно за $203 млн, Veon — 97% в агрегаторе Tabletki. ua за $160 млн, а Елена Батурина — Calleva Wine в Великобритании за $1,6 млн. Последнюю сделку (с Еленой Батуриной — FM) закрыли в 2024 году, но поскольку информация о ее завершении появилась только в мае 2026-го, она была включена в отчет AK&M за первую половину 2026 года.
Сделки иностранных инвесторов с российскими активами, наоборот, сократились: за отчетный период состоялось семь транзакций на $281,8 млн (годом ранее — восемь сделок на $911,4 млн). В их числе — приобретение американской Herbalife биохакинговой компании Bioniq у Вадима Федотова, покупка южнокорейским производителем «Доширака» бизнес-центра на Зубовском бульваре в Москве, продажа «Никольских рядов» в Санкт-Петербурге структурам, связанным с азербайджанским миллиардеров Асабилем Гасымовым.
Трудности возвращения
4 августа 2026 года президент подписал закон, усложняющий иностранным инвесторам, покинувшим российский рынок после февраля 2022 года, обратный выкуп проданных акций и долей в российских компаниях.
«Наибольшее значение новые правила имеют для сделок 2022-2024 годов, когда многие иностранные компании покидали российский рынок в расчете на потенциальное возвращение, в частности, Renault, Henkel, McDonald’s и другие», — отмечают аналитики AK&M.
В ближайшее время минимальна вероятность, что иностранный инвестор попытается реализовать опцион, поскольку основания, побудившие его когда-то отказаться от активов в России, пока сохраняются. А вот в средне- и долгосрочной перспективе инвесторы, которые хотят сохранить возможность обратного выкупа, могут попытаться обойти закон путем уступки прав по опциону в пользу «дружественных» инвесторов, к которым новые нормы не применяются. Кроме того, потенциально можно ожидать, что российские покупатели могут рассматривать закон как способ «освобождения» от опционов с целью последующей продажи активов уже по своему усмотрению, объясняет нюансы нового закона партнёр юридической фирмы «Алимирзоев и Трофимов» Илья Алещев.
Для «недружественного» иностранного инвестора сделки с опционом становятся потенциальным фронтом для будущего спора, добавляет руководитель практики по сопровождению корпоративных клиентов «АНП Зенит» Зульфия Галиаскарова. «Право на возврат можно попытаться обнулить через суд, а значит, у любого такого актива появляется новый слой риска, который рынок будет оценивать почти так же внимательно, как выручку или долговую нагрузку», — объясняет юрист.
Иностранным инвесторам, ушедшим после февраля 2022-го, на этапе реализации опциона придется доказывать, что цена выкупа рыночная, что они вкладывались в бизнес после сделки, и, наконец, что ими не совершалось компрометирующих действий против России. Отсюда — рост due diligence и ценового дисконта. Российская сторона, в свою очередь, получила инструмент, чтобы не возвращать актив при наличии оснований. Но вместе с этим на нее ложится бремя доказывания: чем сильнее желание удержать актив, тем важнее собрать серьезный пакет доказательств — от рыночной оценки до инвестиций, которые спасали бизнес от остановки, резюмировала Галиаскарова.
«В результате рынок может стать менее предсказуемым для прежних иностранных собственников и одновременно более жестким для новых сделок с таким «наследием». Законодатель четко дал понять: обратный выкуп больше не гарантия, а предмет борьбы», — отметила юрист.