Колдун умер.

Наберитесь терпения . Это любопытно !

Слушайте, о чем поведаю сегодня. О старой, страшной и великой правде наших предков. О том, зачем в русской избе, когда умирал колдун, вырубали матицу — главную, хребтовую балку в потолке.

 Дом колдуна «намолен» грязью и гнилью. Это духовная правда. Там, где живет служитель тьмы, воздух становится свинцовым. Заклинания, наузы, порча — это духовная слизь, которая оседает на стенах. В таком доме тяжело дышать живому, а Ангел Хранитель действительно не может войти в эту духовную вонь без особого попущения Божьего. Там свои хозяева. Пока колдун жив, его держит на ниточке бес. Смерть для такого человека — это не тихое засыпание, как у праведника. Это рывок. Сатана будет держать душу до последнего, потому что она — его законная добыча, исписанная договорами. Колдун корчится, он не может отдать Богу душу, он задыхается в собственном теле.

И тогда люди шли на страшный шаг. Брали топор и вырубали матицу.

Зачем ? Матица — это не просто бревно. Это хребет дома. На ней, как на иконостасе, висели родовые полотенца, на ней вырезали обережные знаки, под ней стоял обеденный стол, где собиралась семья. Матица — это граница. Она отделяет мир живых, «своих», от внешнего, чужого пространства. Пока матица цела — дом закрыт. Это замок. А колдун перед смертью превращается в заложного покойника. Его душа становится настолько тяжелой от греха, что она не может выйти в двери. Двери и окна к тому времени закрещивали, чтобы нечистая сила, которая пришла за своим слугой, не разнесла всю деревню.

Вырубая матицу, срывали замки.

Этнографы, которые записывали наши сказки и былички, сохранили для нас эти детали. Когда ведьма или колдун не могли умереть, в потолке или стене просверливали дыры, приподнимали ту самую матицу, а то и вовсе разбирали крышу до стропил. Зачем? Чтобы прорубить душе «незнакомое» отверстие. Душа праведника уходит в дверь. Душа младенца — в окно. А душа колдуна, связанная печатями чернокнижия, не могла пройти через освященные пороги. Ей прорубали небо прямо в избе. Это был единственный путь, чтобы сбросить те самые «печати», о которых я говорю. Если колдун не передал свой дар — а дар передается только из рук в руки, обычно через какой-нибудь мерзкий предмет вроде старого веника, — он умирает в страшной муке. Разбор потолка символизировал крушение его защиты, разрыв связи между его физической оболочкой и той силой, что ее держала.

В прорубленную дыру в крыше входил не Херувим с огненным мечом. В нее входил холодный, жесткий небесный сквозняк. Это открывался прямой канал наверх, в Суд Божий. Люди рубили потолок не для того, чтобы впустить в дом ангела — Ангел не пойдет в место, где пахнет серой. Они рубили его, чтобы выпустить пленную душу из плена вверх, пока бесы тянут ее вниз и вбок. Это была битва за право на Суд. Чтобы сатана не успел окончательно присвоить душу, пока она бьется в агонии.

Но и это еще не все. В народе твердо знали: колдун и по смерти не теряет силы. Если просто дать ему умереть и похоронить как обычного человека, он встанет. Он придет ночью к родным, он выпьет кровь у скота, он высушит землю на своей усадьбе. Поэтому обряд на этом не заканчивался. Как только колдун затихал и душа уходила через прорубленную дыру, отверстие немедленно заделывали. Дыру закрывали, чтобы мертвец не нашел дороги обратно.

А чтобы очистить само место от скверны, которую он копил десятилетиями, шли дальше. В иных деревнях разбирали печь — домашний алтарь, который колдун осквернил своими чарами. В других — переворачивали гроб, несли его к могиле вперед головой, а не ногами, как всех людей, чтобы запутать дорогу назад. В самых страшных случаях, чтобы вытравить «заразу» до седьмого колена, сруб разбирали на бревна или сжигали целиком, а на том месте несколько лет не строили ничего, пока земля не очистится росой и травой.

Иногда, если муки были невыносимы, а матица не помогала, люди шли на крайнюю меру. Они вбивали в крышу осиновый кол. Почему осина? По преданию, на ней удавился Иуда. Это дерево, проклятое Богом за предательство, считалось единственным, чего боится нечисть. Осиновый кол пробивал не только доски, он пробивал духовную крышу, вбивая в нее печать Имени Божьего через проклятое дерево, чтобы скорее прекратить страдания и не дать бесу окончательно забрать своего слугу.

Вот такая она, наша суровая, нерафинированная вера. Это не картинки с золотыми нимбами. Это война. Наши предки понимали: материя и дух связаны намертво. Чтобы освободить душу, нужно было взять топор и поработать с деревом. Чтобы спасти деревню от голодной смерти (которую наслал бы неупокоенный мертвец), нужно было сжечь его дом.

Колдун умирал тихо только тогда, когда небесный коридор был прорублен, а земные замки — сорваны. Душа уходила на Суд, а люди, перекрестившись и утерев пот, брались заделывать крышу. Потому что жизнь продолжается, и в доме снова должен жить свет, а не гниль.

Сергей Маркин и Kо.

 Разница между даром прозорливости у Божьих людей и экстрасенсорными способностями в том, что первое — это тяжкий крест служения, а второе — сделка с падшими духами ради власти над материей.