Leonid_Khazanov

Представители деловых и властных кругов обсуждают возможность введения со следующего года налога на сверхдоходы, который будет распространяться на производителей металлов и минеральных удобрений. Его ставки предполагается дифференцировать в зависимости от вида продукции: для золота - 20% от дополнительного дохода, полученного в 2026 году, для цветных металлов и агрохимикатов - 30%. Объектом обложения должны стать руды черных и цветных металлов, горнохимическое сырье и полупродукты, содержащие драгоценные металлы.

Необходимость его введения очевидна: дефицит федерального бюджета за январь-июль превысил 6 трлн рублей, тогда как ранее за весь 2026 год он ожидался в объеме 3,8 трлн рублей. Соответственно, нужны источники для его покрытия и бизнес относится к этому с пониманием.

Хотя законопроекта о налоге на сверхдоходы нет в открытом доступе, несложно догадаться, что под его действие могут попасть крупные компании, ориентированные в значительной степени на экспортные поставки. Фактически же речь может идти о небольшом круге игроков, например, «Русале», «Фосагро» и «БТС-Золоте», владеющих предприятиями по добыче и обогащению руд и их переработке в чистые металлы и минеральные удобрения и несущих значительную социальную нагрузку в регионах присутствия, не считая дорогостоящих инвестиционных и экологических проектов.

Подобный подход не учитывает ряд моментов и прежде всего особенности их деятельности - перечисленные компании разрабатывают месторождения, дифференцирующиеся между собой по географическим и горно-геологическим условиям (степени развитости вокруг них транспортной и энергетической инфраструктуры, характеру залежей, их обводненности), величине запасов, содержаниям полезных и вредных компонентов, непосредственно влияющих на их издержки и рентабельность.

Одновременно предлагаемый налог не планируется распространять на предприятия и фирмы, продающие либо выпускающие различные полуфабрикаты и изделия из черных, цветных и драгоценных металлов. К их числу можно отнести металлотрейдеров, зачастую имеющих складские базы в больших городах и не реализующих социально значимых программ и проектов. Зато они имеют приличную доходность, несмотря на слабый спрос на внутреннем рынке.

Вместе с тем весьма неплохо зарабатывают и компании, организующие выставки с участием производителей металлов и продукции на их основе. У них скромные штаты сотрудников, практически никакой недвижимости в собственности, зато есть чистая прибыль, не вкладываемая в создание и расширение предприятий.

В результате плательщиками налога на сверхдоходы, как было отмечено выше, может стать небольшое число холдингов со значительными мощностями и штатами работников, содержащих города и поселки в удаленных районах России, тратящих огромные деньги на инвестиционные и социальные проекты.

Выходов из сложившейся ситуации видится два. Первый заключается в увеличении налога на имущество, но тогда опять-таки больше заплатят те, кто владеет карьерами, шахтами, обогатительными фабриками и металлургическими предприятиями с дорогим оборудованием, меньше - управляющие базами и сервисными металлоцентрами. Поступления в федеральный бюджет вряд ли составят ощутимые 50-100 млрд рублей и к тому же надо кардинально изменить законодательство - данный налог относится к региональным.

Второй - в подъеме ставки налога на прибыль на 0,5-1%, способной принести бюджетный эффект в 1,5-2 трлн рублей без чрезмерного давления на химическую и металлургическую индустрию, справедливо распределив фискальную нагрузку между многими отраслями, прямо или косвенно связанными с недропользованием. Такой путь позволит предотвратить сворачивание инвестиционных и социальных программ и избежать торможения роста зарплат сотрудников, попутно помогая пополнению государственной казны.

Курс обычных акций «Мечела» находится на уровне 43,68 рублей за ценную бумагу, являющемся беспрецедентно низким с января 2011 года, когда он приблизился к 955 рублям. То же самое наблюдается и с привилегированными акциями - они торгуются по 40,70 рублей за штуку, демонстрируя стагнацию курса за последние 15 лет (хотя исключением были 2022-2024 годы, пускай и недолгим).

Спада курса акций «Мечела» обусловлен затяжным в нем кризисом, связанным со значительной долговой нагрузкой, сформировавшейся вследствие дорогостоящих приобретений угольных и металлургических предприятий внутри России и за ее пределами. Впоследствии для ее сокращения он был вынужден их постепенно распродавать и, по имеющимся данным, ищет покупателей для «Москокса», «Южуралникеля», Вяртсильского метизного завода, «Кузбассэнергосбыта» и Южно-Кузбасской ГРЭС.

Два года тому назад «Мечел» приобрел обанкротившийся Гурьевский металлургический завод (ГМЗ) за 555,4 млн рублей, планируя поставлять ему заготовку с Челябинского металлургического комбината (он тоже принадлежит «Мечелу»). Сделать его рентабельным он не сумел и теперь подыскивает для него инвестора - региональные власти против его закрытия.

ГМЗ выглядит непривлекательным активом. Его ахиллесова пята - использование мартеновских печей, хотя российская металлургия давно отказалась от их применения. Спрос же на сортовой прокат, выпускаемый ГМЗ, слабый и в ближайшие 1-1,5 года вряд ли ощутимо усилится. Про финансовое состояние говорить излишне – оно крайне тяжелое.

В таких условиях положение дел самого «Мечела» остается трудным - в первой половине 2026 года его выручка рухнула на 23% до 117,4 млрд рублей, убыток расширился на 2,4% до 41,5 млрд рублей. Чистый долг составил примерно 290 млрд рублей. В результате, даже найдя покупателя для ГМЗ, «Мечел» вряд ли сможет выручить за него достойную сумму, способную существенно сократить его долги. Фактически он стал заложником собственной экспансии, заведшей его в долговой тупик.

Объем глобального рынка аммиачного топлива в 2026 году может составить 823 млн долларов, увеличившись до 4,1 млрд долларов к 2035 году, ожидает Fortune Business Insights.

Столь смелый прогноз связан с химической формулой аммиака: он представляет собой носитель водорода и его сжигание в двигателях морских судов обеспечит нулевой углеродный след. Поэтому оценка Fortune Business Insights перекликается с предположением International Energy Agency, что к 2050 году в структуре судового топлива до 45% будет приходиться на аммиак.

Его внедрение будет стимулировать ужесточение правил декарбонизации, установленных International Maritime Organization. Не случайно в апреле текущего года южнокорейская Hyundai Heavy Industries спустила первое в мире судно, работающее исключительно на аммиаке.

Главной проблемой на пути к широкому использованию аммиака в качестве водородного топлива является традиционный процесс его синтеза, отличающийся большой энергоемкостью. Судя по научным исследованиям, альтернативой ему может стать получение аммиака из воды с помощью мембран, способных извлекать из нее водород, не пропуская другие газы.

Обычно применяют полимерные мембраны, обладающие протонной проводимостью и устанавливаемые в электрохимические ячейки. Но их слабое место - возможность проникновения через них нежелательных молекул (приводящее к падению эффективности генерации водорода), так называемый перекрестный переход.

Замена же полимерной мембраны на палладиевую позволяет решить эту проблему: она избирательно поглощает и транспортирует атомы водорода, предотвращая проникновение других химических соединений. Использование возобновляемых источников для выработки необходимого для процесса электричества позволяет свести к минимуму выбросы углекислого газа.

Данная технология обладает высоким потенциалом для внедрения, открывая широкие перспективы для роста производства и потребления аммиака и одновременно для расширения спроса на палладий минимум на 20-40 тонн (для сравнения, в 2025 году на планете было выпушено 190 тонн металла).

По итогам 2026 года емкость мирового рынка циркония может составить почти 2,3 млрд долларов, увеличившись примерно до 2,5 млрд долларов в 2027 году и приблизившись к 4,7 млрд долларам в 2036 году, прогнозирует маркетинговое агентство Researcher Nester, тем самым допуская ее расширение со средним темпом 7% в год в период с 2027 по 2036 год.

Похожую оценку даёт ее конкурент DataM Intelligence, ожидая в 2026 году объем глобального рынка циркония в размере 1,8 млрд долларов, в 2035 году - 3,5 млрд долларов, среднегодовой темп его роста - в 6,9%.

И они сходятся в том, что драйвером увеличения рынка циркония будет атомная энергетика: данный металл обладает неоспоримо привлекательными свойствами с точки зрения ядерной физики - высокой температурой плавления и малым сечением захвата тепловых нейтронов. Поэтому он востребован для изготовления тепловыделяющих элементов и сборок реакторов.

По данным World Nuclear Association, в 2025 году атомные электростанции мира выработали 2,7 тыс. тераватт-часов электроэнергии, имея суммарную установленную мощность в более чем 400 МВт. В настоящее время в различных странах реализуются проекты строительства 80 ядерных реакторов в общей сложности на 870 МВТ и лидирует среди них КНР.

Последний же в июне преподнес рынку циркония сюрприз - в перечень стратегически важных полезных ископаемых Китая был включен цирконий и через несколько дней компания Guangdong Orient Zirconic уведомила клиентов о повышении цен на диоксид циркония. В прошлом же году вывоз циркониевых полуфабрикатов из КНР столкнулся с задержками при таможенном оформлении, и они могли быть не случайными: хотя официально запрет на экспорт циркония власти Китая не вводили, им выгодно его ограничение в качестве инструмента в политическом и экономическом противостоянии с США и Европейским Союзом.

Точные сведения о производстве циркония в открытых источниках отсутствуют, впрочем, определенное представление о нем может дать статистика добычи его сырья. По информации Геологической службы США, в 2025 году выпуск циркониевых концентратов в мире сократился на 7,6% до 1,2 млн тонн. Из общего объема их производство в Австралии и США осталось стабильным - 400 и 100 тыс. тонн соответственно, в Мозамбике оно увеличилось на 29% до 160 тыс. тонн, упав на 7% до 270 тыс. тонн в ЮАР.

Приняв содержание в них диоксида циркония за 30% (в реальности оно колеблется в зависимости от концентрата с конкретного месторождения), получим годовой объем производства титановой губки на планете в 2025 году ориентировочно в 300 тыс. тонн.

Цены же на ее в 2025 году ослабли на 8% до 22 тыс. долларов за тонну, отражая спад, шедший с 2022 года (тогда циркониевая губка стоила 30 тыс. долларов за тонну). Сейчас они скорей всего поднимаются и будет неудивительным их возвращение на уровень 2025 года в 24 тыс. долларов за тонну.

В горизонте нескольких лет цены могут отыграть снижение благодаря не только развитию атомной энергетики, но и применению диоксида циркония в изготовлении твердотельных аккумуляторов. Интерес к ним усиливается и в 2027 году BYD, CATL и Geely планируют провести их испытания для последующего массового выпуска.

Несложно догадаться, что в гонку за ними устремятся их конкуренты и можно с полным основанием прогнозировать бум проектов освоения циркониевых месторождений. Он затронет Австралию, ЮАР, Индонезию, Мозамбик, Мадагаскар и Сенегал как государства, обладающие крупнейшими запасами циркониевых песков (от 55 млн тонн в Австралии до 1,5 млн тонн в Мозамбике по версии Геологической службы США) и снабжающие ими Китай - он их главный импортер, перерабатывающий их в широкую гамму продукции, начиная от огнеупоров и заканчивая циркониевыми полуфабрикатами.

Наша страна, судя по данным Министерства природных ресурсов России, имеет в своих недрах запасы в 12 млн тонн диоксида циркония, преимущественно сосредоточенных в комплексных месторождениях, тогда как пески занимают подчиненное положение. Из них разрабатываются только два - Ковдорское и Туганское, разнящемся между собой составом сырья и получаемых из него концентратов.

Первое эксплуатируется Ковдорским ГОКом, принадлежащим «Еврохиму», и производит бадделеитовый концентрат, второе - ГОКом «Ильменит», входящий в состав «Росатома», и выпускает цирконовый концентрат (бадделеит - природный диоксид циркония, циркон - силикат), всего они оба - около 6 тыс. тонн в год в пересчете на диоксид циркония.

Ключевой их потребитель - «Росатом», кроме того поставки ведутся в адрес предприятий по производству огнеупоров и керамической плитки, противопригарных покрытий и т.д. Вместе нельзя сбрасывать со счетов и наличие ряда проблем, например, вряд ли Ковдорский ГОК сможет в обозримом будущем существенно поднять выпуск бадделеитового концентрата и в случае решения «Еврохима» об отказе от его производства (скажем, из-за невысокого уровня рентабельности) Россия лишится действующего источника циркония (несмотря на его гипотетичность, оно вполне реально и может быть пора задуматься об усилении контроля государства за Ковдорским ГОКом).

ГОК «Ильменит» в долгосрочной перспективе намеревался довести выпуск циркового концентрата до 47,6 тыс. тонн в год и для достижения поставленной цели есть все предпосылки. Вовлечение в разработку Зашихинского, Катугинского, Улуг-Танзекского и других месторождений помогло бы существенно нарастить производство концентратов, однако она сопряжена со сложным составом их руд и неблагоприятными условиями залегания, требуя значительных инвестиций.

Несмотря на существующие ограничения, у России есть хорошие шансы стать крупным игроком на мировом рынке циркония - его потребление за границей будет расширяться вследствие развития атомной энергетики, медицины, металлургии и находящейся в их тени электроники - научные исследования свидетельствует о большем потенциале коммерческого использования в ней циркония, способном потянуть за собой и спрос, и цены.

Собрание акционеров «Норильского никеля» приняло решение о выплате дивидендов за первую половину 2026 года в размере 1,85 рубля за акцию. Они были вполне закономерны, исходя из роста выручки «Норильского никеля» (по стандартам российского бухгалтерского учета) на 19% до 542,6 млрд рублей, чистой прибыли - на 31,3% до 76,9 млрд рублей. Вместе с тем они выглядят гораздо скромнее на фоне дивидендов в предыдущие годы и создается впечатление, будто компания не спешит радовать акционеров более щедрыми выплатами, предпочитая держать их на скромном пайке.

В действительности же такой взгляд выглядит неверным, учитывая ситуацию, складывающуюся вокруг «Норильского никеля», равно как и положение дел внутри него самого. Прежде всего стоит посмотреть на динамику цен на цветные и драгоценные металлы, производимые «Норильским никелем», - стоимость медь демонстрирует повышательную динамику и сейчас находится на максимуме в 14,258 тыс. долларов за тонну, тогда как никеля - наоборот, идет вниз и приблизилась к 15,6 тыс. долларам. Платина и палладий в настоящее время «зависли» в районе 1,690 и 1,219 тыс. долларов за тройскую унцию после их удешевления с зимы 2026 года (носившего более медленный характер по сравнению с никелем) и можно ожидать возобновления их подъема.

Одновременно у «Норильского никеля» в январе-июне 2026 года наблюдалось увеличение дебиторской задолженности, обусловленное перестройкой им логистических и сбытовых цепочек для минимизации геополитических рисков. Он продолжил реализацию инвестиционных проектов по техническому перевооружению рудников, обогатительных фабрик и металлургических предприятий, развитию инфраструктуры, сохранил в силе планы по выполнению социальных программ.

На этом фоне на его денежные потоки и, соответственно, финансовые показатели не могли не оказывать влияние крепкий курс российского рубля и ужесточившаяся налоговая нагрузка, не считая ключевой ставки, находящейся не на самом комфортном уровне.

В столь непростой среде стратегически правильным было бы сохранить значительные объемы полученных средств, обеспечив тем самым хорошую финансовую подушку на случай неблагоприятных изменений ценовой конъюнктуры и иных негативных факторов. Именно так «Норильский никель» поступал в течение последних нескольких лет, прервав теперь дивидендную паузу.

На горизонте же маячит налог на сверхдоходы (его взимание пока обсуждается), способный забрать у «Норильского никеля» до 130 млрд рублей. Учитывая его возможность, было бы разумным повременить с большими дивидендами до улучшения ситуации, позволяющей проводить щедрые выплаты.