Зарплаты режут, но увольнять не спешат: новая логика российского рынка труда
Россия входит в 2027 год с парадоксальной картиной. Безработица на историческом минимуме — около 2,3%. Найм заморожен. Зарплаты формально растут. Но миллионы людей при этом получают меньше, чем год назад. Как это возможно? Очень просто: доход урезают не через увольнение, а через «тонкую настройку» — премии, бонусы и рабочие часы.
Экономия без увольнений
Компании нашли способ сжимать расходы на персонал, не разрывая трудовые договоры. Отменяют премии, режут бонусы, переводят людей на неполный день или сокращённую неделю. По данным Росстата, частично занятых на крупных и средних предприятиях уже 5,5 млн человек — рекорд с 2015 года. В IV квартале 2025 года этот показатель вырос ещё на 9,9% — до примерно 1,6 млн только по неполной занятости и простоям. Профсоюзы оценивают «скрытую безработицу» в 14,4% работающих: это каждый седьмой человек в стране.
Логика работодателя прозрачна. Во-первых, кадры по-прежнему дефицитны: почти половина предприятий не может закрыть вакансии, и увольнять специалистов — значит создавать себе проблему на будущее. Во-вторых, сокращение штата дорого: по оценке ФНПР, до трёх средних окладов на человека. Срезать премию — дешевле и обратимо. В-третьих, жёсткая денежно-кредитная политика сделала деньги дорогими, а спрос — вялым: расширяться не на что, а ФОТ остаётся последним крупным рычагом экономии.
Почему премии страдают первыми
Премия — самая уязвимая часть дохода. Она юридически гибкая, психологически воспринимается как «заслуженное» и составляет значимую долю зарплаты. По опросу hh.ru, уже 20% компаний урезали премии, а 9% отменили их вовсе. Эксперты прогнозируют: непрозрачные бонусы будут исчезать во всех сферах, уступая место жёстким, но предсказуемым критериям — или полному нулю переменной части.
При этом оклады двигаются медленнее. По опросу ЦБ, лишь 3% предприятий допускают снижение зарплат, но 31% не планируют индексацию вообще. На фоне инфляции «не повысить» — это то же самое, что понизить.
Цена такой экономии
У схемы есть обратная сторона, и она уже проявляется. Сотрудники «голосуют ногами»: временный срез дохода терпит около половины работников, затяжной — лишь пятая часть. В компаниях с высокой долей частичной занятости производительность падает на 10–15%. Меньшие доходы означают меньшее потребление — и спрос охлаждается ещё сильнее, замыкая порочный круг. А официальная статистика с рекордно низкой безработицей всё хуже отражает реальную картину рынка труда.
Вывод
То, что происходит, — не разовые решения отдельных компаний, а системный сдвиг. Экономика реагирует на охлаждение не увольнениями, а сжатием доходов: штат сохраняют, но платят меньше. Для бизнеса это рациональная стратегия — дешевле удержать людей, чем потом искать и обучать новых. Для сотрудников — тихое снижение уровня жизни, которое не попадает в заголовки, потому что не выглядит как кризис занятости.
Практический вывод для работника простой: сейчас ценность текущего места выше, чем кажется. Переход на «новое место с окладом получше» может обернуться той же историей с премиями уже через квартал. А если урезание доходов уже коснулось вас — требуйте письменных обоснований и сверяйте их с положением о премировании: часть «оптимизаций» не выдерживает проверки на соответствие Трудовому кодексу.
Рынок труда пока держится. Но держится он, в том числе, на деньгах, которые работники недополучают. Вопрос 2027 года — сколько эта конструкция выдержит.
