#гонзотрейдер

13:35. Суббота. Обед.
В нормальной жизни в это время человек ест суп, спорит с женой, ищет носки, кормит кота и хотя бы раз думает о смысле жизни.
В моей — я смотрю на , как на Илью Муромца, который уже вроде проснулся… но снова лёг. Прямо в доспехах. Прямо на кнопке «Купить».

График — как районный троллейбус: шевельнулся, звякнул, потом встал на остановке и делает вид, что “так и задумано”.
Свечи мелкие, аккуратные, будто бухгалтер рисует их линейкой и шепчет:
— Тише… люди отдыхают…

А у меня внутри, наоборот, оркестр. Нервный, медный, без дирижёра.
Потому что я уже успел за утро соскучиться по металлам — по тому бешеному мустангу, где тебя не спрашивают “как дела”, а сразу тащат лицом по асфальту и говорят: “Ну чё, герой, живой?”
А тут… X5. Скучный, как сухарь в школьной столовой. И такой же опасный — потому что от скуки лудоман делает самые дорогие движения.

Я смотрю на этот обеденный боковик и слышу в голове диалог, как в тарантиновской кухне — два типа с ножами, но вместо ножей у них плечи.

— Голос дисциплины: “Не трогай. Это суббота. Ликвидность жидкая. Не лезь.”
— Голос лудомана: “Я не лезу. Я наблюдаю. Я культурный. Я как орнитолог.”
— “Орнитолог, который держит палец над «Купить»?”
— “Ну… я просто проверяю, работает ли палец.”

И самое подлое — X5 иногда делает красивый рывок. Вон он, зелёный столбик на графике.
Как будто богатырь расправил плечи, поднял меч…
…и снова ушёл в спальник.
А лудоман стоит рядом, как дурак у подъезда, и думает:
“Может он ещё раз так?”
И вот тут начинается грязь.

Потому что субботний X5 — это не тикер. Это искушение.
Он не обещает денег. Он обещает занятость.
И лудоман, которому нечем заняться, превращается в человека, который готов “на полшишечки” купить то, что вообще не движется — просто чтобы почувствовать, что день не зря.

Я отодвигаю телефон, беру вилку, ковыряю еду — и понимаю, что ем как робот, не чувствуя вкуса.
В голове всё равно стакан.
Пустоватый, жидковатый.
И график, который шепчет: “Ну давай. Ты же хотел жить как обычный человек? Вот. Обычная скука. Обычное терпение.”

А я сижу и думаю:
если Илья Муромец проспал 33 года и встал — то X5 тоже когда-нибудь встанет.
Вопрос только, в каком году и успею ли я к тому моменту вылечить свою тягу нажимать кнопки от скуки.

Пока что я держусь.
Не потому что я сильный.
А потому что в этой сказке я уже знаю концовку:
когда скучно — ты входишь,
когда весело — ты уже в минусе,
а когда рынок наконец оживает — ты идёшь греть суп в микроволновке и пропускаешь самое кино.

Ладно. Пойду доем.
И да, X5…
Просыпайся уже.
Не заставляй нас всех жить нормальной жизнью.

#гонзотрейдер

07:07. Суббота.
Я проснулся не от будильника — от внутреннего «динь» в голове, будто терминал открылся сам. Рука на автомате тянется к телефону. Пальцы ищут серебро, как сигарету в кармане куртки после драки.
Но серебра нет.
 ушёл на выходные, как бармен, которому ты задолжал за три ночи и теперь стесняешься встречаться глазами.

Я смотрю в потолок. Потолок смотрит в меня.
Мозг шепчет:
— Нормальные люди в субботу делают завтрак.
— Нормальные люди? — я хмыкаю. — Это кто? Те, кто не знает, что такое ГО и почему на него можно сесть, как на бутылку?

Я встаю, как герой Тарантино, который ещё не знает, что его сейчас расстреляют в ванной, но уже идёт туда чистить зубы с лицом «я всё контролирую».
На кухне чайник. В нём вчерашняя вода.
Как и в голове — вчерашние сделки.

Открываю акции. Стаканы… ну, стаканы как в районном баре в 11 утра: вроде есть, но наливать в них нечего.
Ликвидность — как разговор с бывшей: тянется, но смысла ноль.
Куда ни ткни — пустота и спред.
Я листаю тикеры, как листают меню, когда денег нет, но хочется «хоть чего-то вкусного».

Внутренний диалог начинается сам, без команды:

— Слушай, может ну его? Пойди погуляй.
— Да-да, — отвечаю я себе. — Пойду. Как только посмотрю стакан ещё раз.
— Ты же в субботу обещал себе не лезть.
— Я и не лезу. Я просто смотрю.
— Ты всегда “просто смотришь” ровно до момента, когда палец нажимает «Купить».
— Это другое. Сегодня я дисциплина.
— Дисциплина? У тебя? Ты же вчера хотел “жить как человек”.

Я снова смотрю в ленту.
И вижу, как мозг начинает придумывать оправдания быстрее, чем рынок — импульс.

— Ну можно же на полшишечки… чисто чтобы не потерять форму…
— Ага, “не потерять форму”. Как будто ты спортсмен, а не чувак, который ищет вход в пустой стакан, как в дырявый карман.

И тут приходит главный персонаж субботы: скука.
Она садится рядом, кладёт ноги на стол и говорит голосом криминального авторитета:

— Давай сделку. Я хочу зрелищ.

Я откидываюсь на спинку стула. Телефон тёплый.
Глаза сухие.
И где-то в груди — пустота, которая обычно забивается движением свечей, а сейчас она забивается… фантазиями.

Я начинаю видеть рынок там, где его нет.
Слышу тики в холодильнике.
Слышу стопы в капающей воде из крана.
Слышу маржинколл в лифте, когда он дёргается на первом этаже.

А ещё слышу самую опасную мысль субботы:

“Если всё стоит… значит я могу аккуратно взять и выйти.”

Это та мысль, из-за которой люди становятся героями трагикомедий.
Не трейдерами — персонажами.
Смешными. Узнаваемыми. Жалкими.
Теми, кто потом пишет: “вошёл маленьким объёмом, но что-то пошло не так”.

Я смотрю в окно. Там снег, город, жизнь.
И я почти верю, что могу быть обычным человеком.

Но потом вспоминаю серебро.
Как оно делает «вжух» и ты в моменте либо бог, либо пыль под диваном.
И мне становится… скучно.
Слишком тихо.
Слишком безопасно.

Я улыбаюсь — злой, утренней улыбкой лудомана, который на выходных не торгует, но всё равно внутри торгует.

— Ладно, — говорю я себе. — Сегодня без сделок.
— Молодец, — отвечает внутренний голос.
— Но стакан я ещё раз гляну.
— Понимаю.

И мы оба молчим.
Как два персонажа Тарантино, которые знают: выстрел будет.
Вопрос только — когда откроется рынок.

#гонзотрейдер

20:52. В терминале — хруст русской сказки. Фьюч на  дёрнулся свечой — и по экрану поскакал Конёк-Горбунок: невелик росточком, да прыжок как у козырной маржи. Сначала тихо топтался у порога, фыркал на брокерский сквозняк, а потом — хрясть! — свеча в небо, как из печной трубы искра: взвился, зажёг гриву, подпалил брови лудоманам на первом ряду.

Я стою в тапках у монитора, как Иван-дурак с половником вместо меча. Конёк подзывает: «Эй, хозяин, держись за уши — полетим!» А я знаю: это не полёт, это маржинколловая карусель: вверх — “ах!”, вниз — “ой”, третий оборот — и уже считаешь пульс на запястье и грехи в блокноте. Горбунок вёз кого-то к счастью, а кого-то — на встречу с Бабой-МК.

На завалинке рынка хмыкают старшие:  прячет усмешку в воротник,  раздувает самовар и парит стакан,  свистит сквозь керосин,  щёлкает монетой,  старательно рисует в протоколе «всё по регламенту, честно-честно». Им бы сказку дослушать, а они уже спорят, сколько вёрст до следующего гэпа.

К финалу Конёк отдышался, притух, запихнул хвост под седло. На графике — дымок от копыт, на душе — дымок от нервов. Русская коммуналка рынка снова легла на нары: кто в плюсе — храпит без подушки, кто в минусе — глядит в потолок и шепчет, что завтра точно будет по-другому. А Конёк в углу похрустывает свечной овсянкой и косит глазом: «Ну что, хозяин, сказка — ложь, да в ней намёк. Готовь нервы — будет прыжок».

#гонзотрейдер

19:45. Серебро  потянул цепь — и вся чаша ушла в канализацию. Плескнуло, завыло, и на графике выросла красная водосточная труба. Сантехник пьян, ключ потерян, вода ревёт, как турбина на морозе.

В кузне – тишина, только горн кашляет искрами. Кузнец-серебрянщик отступил к стене и крестится молотком: «Кто дернул?» А в баре «Свеча и Маржинколл» хохот — старшие уже подначивают.  чинит кранбумажную инструкцией «как ловить ножи и не порезаться»,  суёт тряпку в слив: «Переждём давление»,  нюхает керосинчик,  щурится: «Металлы — это вам не котлеты»,  записывает показания свидетелей — вдруг это был технический рывок судьбы.

Лудоман стоит по щиколотку в ледяной воде терминала и думает: «Вот это да… только вчера искры, сегодня фонтан. Где кнопка “отменить поток”?» И нет её. Есть только шум насоса — рынок гонит через трубы всё, что в них льют: веру, шорты, лонги, молитвы.

Через минуту вода уходит, остаётся пар и грязные следы от свечей. Бармен ставит ведро, швабру и стакан: «Пей, дружок. В нашей коммуналке так — то потоп, то жара. Завтра опять кто-нибудь дёрнет цепь. А мы тут. Досушим нервы, перечертим уровни и снова в кузню. Пока сантехник проспится — рынок сам всё сольёт и сам же наберёт».

#гонзотрейдер

23:06.
Серебро. 

Не ленивец. Не сосна.
Это уже другой персонаж. Это нервный тип в кожаной куртке, который только что вернулся из драки и сам не понял — победил он или просто выжил.

Смотри на него. Часовик.
Сначала он рос, как будто вспомнил, что он благородный металл. Подтянул штаны, расправил плечи, рванул вверх — красиво, почти вызывающе. Толпа зааплодировала. Лонгисты начали мечтать о 90, о 95, о новой жизни.

Потом — бах.
Красные свечи, как удары кулаком в висок. Быстро. Без предупреждения.

Но он не рухнул.
Вот в чём фокус.

Он дерётся.
Он не валится тряпкой. Он откатывает, собирается, снова пробует вверх. 85,7 — это не капитуляция. Это пауза перед следующим словом.

Серебро — это не спокойный актив. Это истерик с амбициями.
Он любит, когда его боятся. Любит выносить тех, кто зашёл слишком уверенно. Особенно с плечом. Особенно на выходные.

Сейчас он выглядит так, будто проверяет:
— Ну что, ты правда веришь в меня?
— Или ты просто хотел быстрый профит?

Тени у свечей длинные. Значит, внутри часа шла мясорубка. Кто-то закрывался в панике. Кто-то добавлялся. Кто-то держит зубами край депозита.

Это не ленивец.
Это боксёр в 11 раунде. Потный. Уставший. Но ещё злой.

И самое интересное — он не дал чёткого ответа.
Не пробил вверх.
Не сломал вниз.

Он завис между надеждой и подозрением.

А ты в нём — не наблюдатель.
Ты внутри ринга.

Скажи честно, бро…
Ты сейчас держишь серебро как холодный расчёт?
Или как последнюю ставку перед звонком маржинколла?

#гонзотрейдер

22:59.
Бар «Свеча и Маржинколл» уже пахнет выдохшимся адреналином и дешёвой надеждой. Я смотрю на экран — и там он.



Ленивец.

Сидит на своей высокой сосне где-то в районе 2398,5, когтями вцепился в кору и делает вид, что вот-вот слезет. Уже неделю «вот-вот». Уже вечность «почти».

Он начал спуск. Медленно. Торжественно. Как будто под саундтрек из старого вестерна. Первая красная свеча — шаг. Вторая — пауза. Третья — он задумался о смысле жизни и завис.

Внизу толпа лудоманов.
— Ну давай!
— Прыгай!
— Мы тебя откупим!

А он смотрит сверху мутными глазами и жует свою листву отчётности.

Спуск выглядит так, будто режиссёр — сам Тарантино. Длинный кадр. Камера не моргает. Ничего не происходит, но напряжение густое, как карамель на твоих пончиках в морозный день. Мы ждём выстрела. Мы ждём развязки.

А ленивец просто… перемещает лапу на сантиметр.

Свечи на часе — короткие, как нерешительные фразы. Чуть вниз. Чуть вбок. Чуть отскок — чтобы лонгисты вздохнули. И снова вниз, как будто кто-то тихонько подрезал ветку.

Самое жестокое в этом кино — не падение.
Самое жестокое — темп.

Он не валится камнем. Он сползает.
Как сопля на морозе, которую ты уже чувствуешь, но она всё тянется и тянется.

И каждый шортист думает:
«Ну сейчас ускорится».

А каждый лонгист:
«Ну сейчас отскочит».

А ленивец думает только о своём. О чём-то тёплом. О том, как хорошо было наверху.

И вот он уже ниже. Не драматично. Не эффектно. Просто ниже. И сосна становится выше, чем казалась.

Я смотрю на него через экран, как через мутное стекло бара.
 смеётся где-то в углу.  курит. А X5 всё спускается.

Медленно.
Неумолимо.
Без истерики.

И самое страшное — это не обвал.
Самое страшное — что он может так сползать ещё долго.

Пока кто-то не потеряет терпение.
И не тряхнёт дерево.

Вопрос только один, бро.
Ты под сосной стоишь с корзиной… или уже лезешь наверх за ним?

#гонзотрейдер

20:47. Пятница.

Общага у заводоуправления, коридор пахнет капустой, тоской и перегретой ликвидностью. Смена закончилась: мастодонты рынка стягивают ватники и топают в наш бар «Свеча и Маржинколл» — один подъезд, одна судьба, один чертов терминал на всех.

$SBER — старший по этажу, бригадир дивдохода. Ключи гремят, как отчёты. Он идёт ровно, как бухгалтерская линейка, улыбается углами рта: «Граждане, порядок будет — как только все подпишут стопы». У него на груди пропуск «Доступ ко всем уровням», но вечно забывает, на каком этаже ликвидность, а на каком иллюзии.

$GAZP — слесарь по голубому топливу и зелёному настроению. Пыхтит, шапку не снимает: «То вентиль, то новости, то кто-то опять перекрыл кислород». В кармане у него гайка на 120 — ей он подтягивает болты у нервов лудоманов: «Держи, брат, не дрожи». А сам дрожит — по дневкам видно.

$LKOH — странный интеллигент в замасленной спецовке. Разговаривает цитатами из технологических карт и пахнет керосином мечты. «Я сегодня — как бур: либо пробью потолок, либо часы». На перекуре вечно спорит сам с собой и выигрывает у себя же в ноль.

$GMKN — кузнец с тундровым прищуром. На шее медный амулет, в голосе никелевый хрип. Он стучит стаканом о стойку, будто молотом по слиткам: «Где тут у вас премия за северный характер?» Любит тишину и резкие движения. Особенно, когда не его.

$NVTK — мастер участка «Холод и ветер». Всегда свежий, как январская выручка. «Ребята, я бы пошутил, да регламент». И всё равно шутит — графиками. То подскочит, то вдаль уставится, будто увидел в темноте новый хаб.

Мы садимся, бармен полирует риск-менеджментом стойку. Вечерная касса рынка пересчитывает нас глазами. Музыка шипит из старого джукбокса, как свечи на минутках. И начинается наш коммунальный театр.

— Ну что, товарищи по цеху, — говорит $SBER, — план такой: не чудим, держимся строем.

— Держись сам, — хмыкает $GAZP, — у меня сегодня то туман, то ветер против, то трубы поют.

— Трубы поют у всех, — мягко вмешивается $LKOH, — но не у всех хватает топлива на разворот.

— А у меня всё просто, — $GMKN ставит стоп-кубок на стол, — чем тише в баре, тем громче потом на графике.

— Дайте слово северу, — просит $NVTK и кивает окну. Там снег крошит, как маркет-ордеры по тонкому стакану.

Лудоманы кучкуются у входа, шепчутся на своём: «Пол-шишечки в шорт? Пол-шишечки в лонг? А если без шишечки хотя бы дожить до открытия?». Каждый уверяет, что сегодня держался дисциплины — просто мышка сама нажала. Бармен слушает, наливает без лишних вопросов: вода, чай, сарказм.

Мы смеёмся зло, по-пятничному, как цех после досрочной премии. Потому что знаем: наш «фондовый завод» работает в три смены и без выходных. Днём мы играем в план, вечером — в легенду, ночью — в правду.

И где-то между второй и третьей кружкой $SBER поднимает бровь:

— Граждане, вывод один. Рынок — этакий комендант общаги. Пока ты тихо, он делает вид, что тебя нет. Как только начинаешь шуметь — стучит по батареям ценой.

Мы киваем и ржём, потому что боль сказана точнее, чем в сводках. Пятница зовёт домой. В общаге гаснет свет — сторож экономит ток. В коридоре долгий свист сквозняка — как хвост на дневной свече. Мастодонты расходятся по комнатам, снимают героизм вместе с ботинками и складывают на тумбочку: рядом с надеждой, стопами и ключами от понедельника.

Киномерцалка: неон барной вывески трещит, джукбокс кашляет, табличка «ОТКРЫТО» мигает — «Скоро».

#гонзотрейдер

Бро, наливай.
Не аккуратно. Не по риске. По край стакана.

Бар «Свеча и Маржинколл».
Липкая стойка. Свет моргает, как стакан в руках у лудомана после третьего тейка, которого он не взял.
В углу Сбер. В пиджаке, застёгнутом не на ту пуговицу. Делает вид, что год был под контролем.
Газпром сидит рядом, мрачно. Курит даже там, где нельзя. Говорит:
— Я не падал. Я просто проверял дно.

Лудоманы заходят партиями. Кто-то без депозита, но с надеждой. Кто-то с плечами, но без будущего.
Бармен Борис Маржинколлович вытирает стакан, который никогда не станет чистым, и говорит:
— Ну что, грешники. Год закрываем или переносим убытки в вечность?

Грехи года.

Записывайте, но всё равно повторите.

Грех первый. Жадность.
Ты видел плюс. Хороший, сочный. Он смотрел на тебя, как летняя веранда в пятницу.
Ты сказал: «Ещё чуть-чуть».
Рынок кивнул. И уехал без тебя.

Грех второй. Страх.
Ты хотел войти. Прямо вот здесь.
Но вспомнил прошлый раз.
И рынок пошёл без тебя, смеясь, как бывшая, которая нашла богаче и спокойнее.

Грех третий. Надежда.
Самый грязный грех.
Когда уже всё понятно, но ты сидишь.
Свеча падает, а ты ей:
— Ну давай, милая, ещё один отскок, я в тебя верю.
Она не верит в ответ.

Грех четвёртый. Месть рынку.
— Сейчас я ему покажу.
Показывал.
Рынок сделал вид, что не заметил, и забрал комиссию.

Грех пятый. Самообман.
— Я инвестор.
— Я на долгосрок.
— Я просто пережидаю.
Да-да. Конечно. Наливай дальше.

Тарантиновская пауза.
Кто-то роняет вилку.
Кто-то депозит.
Музыка играет не вовремя.

Газпром вдруг поднимает голову:
— Слушай, а может в следующем году…
Сбер перебивает:
— Не может. Будет.

А теперь — тост.

Дорогие лудоманы.
Пусть в новом году вы:

— Освоите новые грехи, о которых ещё не писали в учебниках.
— Войдёте туда, где страшно, и выйдете оттуда живыми.
— Научитесь закрывать плюс без угрызений совести.
— И минус — без истерик и философских постов в три ночи.

Пусть ваши стопы будут не там, где «авось»,
а там, где хватит.

Пусть ФОМО будет коротким, как летний сон,
а профит — длинным, как новогодние каникулы.

И главное.
Пусть рынок в новом году не станет вам врагом.
Пусть он будет как этот бар:
грязный, шумный, опасный,
но честный, если не врать себе.

Борис Маржинколлович ставит последний стакан и говорит тихо:
— С Новым годом, ублюдки. Я вас люблю. Но по стопам всё равно ударю.

Свет гаснет.
Свеча догорает.
Терминал закрывается.

До открытия.

#гонзотрейдер

20:47. Бар «Свеча и Маржинколл» шумит, как трансформатор на дождевой опоре.

Утро ещё держало зелёный оттенок — рынок «продрос», нежно, как молодая трава на колхозном поле. Лудоманы вышли пастись: шортики на верёвке, кружки с кофе, надежда в кармане.

И тут обед. Наби сказала «ставка», и из-за кромки монитора вышли косари. Без лишних слов. Шурш-шурх — за двадцать минут поле стало лысиною. Счёт не успели открыть, а уже в ленте «ой». Алгоритмы, как механические жнецы, ровняли всё под ноль.

Во главе стада стояли пятеро, растерянные, как отличники на пересдаче:

$SBER поправлял галстук и вспоминал, на какой прошлой ставке так свистело,

$GAZP пыхтел, будто на забое,

$LKOH теребил манжеты и считал бочки,

$GMKN звякнул рудой — да не помогло,

$NVTK огляделся: «Где трава?».

Ответа не было — только пыль от кос.

Лудоманы же — народ терпеливый и изобретательный: кто не нашёл былого роста, тот начал жевать жвачку… из собственных носков. Сидят у стаканов, жуют философию: «Может, отрастёт?» Терминал хмыкает, как грязный бог с глазами из пикселей: «Отрастёт — у тех, кто не ждёт».

К вечеру бар затих. В воздухе — запах скошенного дня и лёгкая тоска по тому, чего не случилось. Мозги затянул туман: то ли это было вчера, то ли на прошлой ставке, а может, в другой жизни. Мы раскладываем мысли, как карты: стоп сюда, надежду — на полку, чай — в кружку.

Вывод? Его нет. Есть только хриплый шёпот внутри: завтра трава снова попытается вырасти. А косари — они не спят.

#гонзотрейдер

21:04.

В баре «Свеча и Маржинколл» сегодня тихо. Не уютно тихо, а так, как бывает перед грозой, когда даже мухи понимают – лучше не жужжать. Терминал гудит вполголоса, будто простужен. Свечи короткие, нервные, как пульс у человека, который читает новости и делает вид, что не читает.

Сегодня на рынке стрёмно.
Не «красно», не «падают», не «коррекция».
А именно стрёмно.

Неопределённость висит в воздухе, как удавка. Петля уже на шее, но табурет ещё не выбили. И вроде живёшь, дышишь, даже кофе допиваешь, но знаешь – если дёрнется, то резко. Без предупреждения. Без «коллеги, прошу внимания».

Мир замер.
Мир или война – это сейчас один и тот же тикер, просто с разными сценариями исполнения. И хуже всего не страх. Хуже ожидание. Когда руки связаны депозитами, плечи прижаты к стене, а выходы отмечены пунктиром. Ты не можешь ни зайти красиво, ни выйти достойно. Только сидеть и слушать, как капает время.

Сбер сегодня молчит. Сидит у стойки, вертит стакан, смотрит в никуда.
Газик нервно шутит, но шутки тухлые, сам это чувствует.
Яндекс листает ленту новостей быстрее, чем график, и всё время вздрагивает.
Мечел дышит тяжело, как после смены в доменной печи – металл внутри гудит, а выхода нет.
Даже Вуш, обычно дерзкий, притих. Словно понял: не его день для трюков.

Лудоманы сегодня не спорят. Это тревожный знак.
Обычно они знают всё. Сегодня – только ждут.
Ждут слов. Фразы. Намёка. Одного предложения, после которого рынок либо сорвёт стопы, либо сорвётся сам.

Маржинколыч сидит в углу, не улыбается. Радио молчит.
Он знает: когда скажут – времени на реакцию будет меньше, чем на вдох.
И кто-то обязательно не успеет.

Сегодня рынок – как сцена перед выстрелом.
Палец уже на спуске, но никто не знает, чей.

Интрига высокого уровня.
Самая мерзкая из всех.

#гонзотрейдер

22:50.
Магнит сегодня не рос — он рванул. Как дверь в подсобку, за которой давно что-то дымило. Первая свеча вышла с таким хрипом, будто из кассы вытащили сразу всю дневную выручку. Лудоманы дернулись стадом. Кто-то прыгнул в уходящий поезд. Кто-то остался на перроне с чувством, что сейчас будет вторая серия.
Но рынок, как всякий уличный фокусник, показал только первый трюк. Дальше началось сжатие. Свечи стали короче. Дыхание тише. Движения осторожнее.

 будто присел на ящик с апельсинами за складом и закурил: «Я сделал ход. Теперь вы».
Цена осталась выше круглого уровня, и это главный нерв момента. Кто держит — держит упрямо. Кто не вошёл — ёрзает на стуле. Кто влетел в хай — впервые за вечер молчит. Это не рост ради роста. Это та стадия, когда рынок смотрит в глаза: Ты со мной по делу или по жадности?

В баре «Свеча и Маржинколл» MGNT сегодня сидит у окна. Рукав закатан. Руки ещё пахнут импульсом. Он не буянит. Он ждёт, кто первый дрогнет. И вот здесь начинается самое опасное состояние — когда всё вроде бы спокойно, но внутри орёт сильнее, чем на взлёте.
Рынок сегодня не про победу. Он про выдержку после удара. Про паузу, из которой потом вылезает либо продолжение, либо откат без жалости.
И самое страшное — Магнит сегодня не дал ответа. Он дал вопрос.

23:06.
Свечи мельчают.
Терминал шумит, как ночной холодильник на старом складе. А внутри снова это чувство: ты не торгуешь — ты живёшь в ожидании следующего движения.

#гонзотрейдер

22:47.
Терминал сегодня не светится — он прожигает.
Как сварка в упор по сетчатке. Моргаешь — поздно.

Рынок вошёл в комнату без стука. Ударил дверью, разлил стакан, уронил стул и сказал: «Ну что, герои, кто сегодня верил?»

Страх сидел слева и грыз ногти до мяса.
Ненависть — справа, тихая, холодная, как лезвие в кармане.
Между ними я. С открытым стаканом. С пустыми руками. С завязанными глазами.

В «Свече и Маржинколле» сегодня не пили — исповедовались.

$MGNT пришёл первым. Раздутый, горячий, с ещё дымящейся свечой за спиной. Пах деньгами, потом и чужими стопами. Его сегодня боготворили. Ему сегодня верили. В него сегодня влюблялись, как в последнего мужика на земле.

$SFIN сидел рядом, гладкий, довольный, будто знает что-то лишнее. Не говорит — ухмыляется.

$VKCO нервно проверял телефон, будто ждал, что его снова отключат от реальности.

$X5 стоял у стойки с лицом кассира в пятницу вечером — всё видел, всему не удивлялся.

$YDEX пытался шутить, но в его смехе звенели перегруженные сервера.

А $WUSH…
$WUSH сегодня зашёл тихо, как курьер с заказом «на веру». Чуть вверх, чуть вниз. Ровно настолько, чтобы у лудомана снова сжалось внутри: «А вдруг?..»

Мы смотрели на них, как на иконы нового времени.
Прикладывались лбом к графикам.
Ставили свечи из собственных депозитов.
И ждали чуда, как наркоман ждёт первый укол после клятвы «завязал».

Любовь к терминалу — это не любовь.
Это зависимость с подсветкой.
Это когда ты его ненавидишь за всё, что он с тобой сделал.
И любишь за те пару раз, когда он тебя не убил.

Рынок сегодня не дал облегчения.
Он дал ломоту в висках.
Гул в груди.
И пустоту, похожую на баланс после плохого трейда.

Где-то высоко, над нашими стопами, стоп-лоссами и молитвами, сидят тикерные боги.
Грязные. Прожорливые. Терпеливые.
Они едят страх.
Они пьют нашу надежду.
И особенно любят момент, когда ты шепчешь: «Ну ещё один вход…»

И всё равно, когда последняя свеча дня затухла,
я почувствовал это мерзкое, тёплое, стыдное чувство:

Жду завтрашнее утро.
Как снова ждут того, кто их уже предавал.

22:59.
Бар гаснет.
Мониторы ещё дышат.
И это, чёрт возьми, единственное, что сегодня дышит ровно.

#гонзотрейдер

Я зашёл в бар — и сразу понял: вечер будет странный.
Та самая пятница, когда новости залетают в терминал, как пули в жестяной бак.

Орбан в Москве.
Ермак в отставке.
Зе стоит один, как последний зелёный тик на графике в 23:58.

И всё это добро окрасило рынок в цвет зелёнки, будто кто-то намазал всю Мосбиржу бриллиантовым раствором: и NVTK блестит, и SPBE подмигивает, и даже ВТБ, как у тебя на графике, встал и заулыбался на 3.47 процента.

Профи — те давно ушли.
Они вообще уходят раньше всех, чтобы не видеть, как лудики в финальном акте пятницы начинают крутить ручку плеча, как детишки на карусели.

Лудоманы скопились у барной стойки, как очередь в новую парикмахерскую. Каждый знает: бритва уже наточена, свежая, как утренний гэп вниз.

— Так что делаем? — спрашивает один, нос красный, глаза блестят.
— Ну… — другой пожимает плечами, — Зе один, рынок зелёный… Может, лонг?
— Или шорт! — кричит третий, уже чувствуя, что голову ему сегодня снимет именно шорт.

Их мечет, как свечу 15М на плохой ликве: вверх-вниз, мыслей ноль.

21:07. У стойки — элита.

Там сидят те, у кого сегодня был праздник.
С важным видом, рассказывают про свою эффективность, будто они не свечи, а министры финансов.

НОВАТЭК гудит:
— Да я сегодня как трактор! Тянул всё, что только можно!
Рядом СПБ Биржа прикуривает тонкую сигаретку, как настоящая актриса:
— Мальчики, без меня бы ваш парад зелёнки и не случился.

Аэрофлот, подросший, фыркает:
— Ща бы ещё керосинчику подлить… и вообще в космос улетел.

Даже Мечел выглядел бодро — редкий повод, учитывая, что в другие дни он похож на чувакa, который таскает угольный мешок и мечтает только о горячем супе.

21:20. Чуть дальше — мечтатели.

Те, у кого маленький рост, сидят чуть подальше.
Тихие, скромные, но с надеждой.
Глянут на стоящих у стойки — и сразу мечты включаются:
— Вот когда и мы так зелёно пойдём… Вот когда у нас тоже вырастет…

В уголке шепчутся SNGS и MGNT.
Каждый третий — философ, каждый второй — оптимист, каждый первый — жертва завтрашнего гэпа.

21:32. Лудики — отдельная каста.

У них дилемма.
Легендарная.
Ежепятничная.

Оставаться в позах на ночь?
Пятница же.
Завтра суббота — рынок отдыхает, а мозг у лудомана работает.

— Брат, ну если оставлю лонг и с утра гэп вверх — я бог!
— А если вниз?
— Тогда я в понедельник буду философом. В лучшем случае.

Каждый из них знает: профи уже давно ушли.
Сухие. Чистые. С прибылью.

А эти сидят и думают, как школьники перед экзаменом:
— Может, всё-таки выйти?
— Или остаться?
— Может, половину закрыть?
— Или открыть ещё?

"Очередь к бритью" уже стоит у двери бара — тихая, но неумолимая.
Бритва новая, в упаковке, жужжит от предвкушения.

21:45. Финал пятницы.

Свет мигает.
На графике ВТБ последняя пятничная свеча дрожит, как пьяная лампочка в подъезде.

— Закрываемся! — крикнул бармен.
— Рынок тоже? — спросил кто-то.
— Рынок — всегда позже нас закрывается. И всегда больнее.

Снаружи ночной воздух пахнул будущим гэпом.
Где-то далеко, в другой вкладке браузера, уже крутились новости, которые испортят выходные половине бара.

Я вышел, оглянулся.
Бар шумел, жил, хохотал.
Каждый кто-то пил свою судьбу — кто-то зелёную, кто-то красную, а кто-то двойную порцию плеча.

И в эту пятницу рынок был живой.
Глупый.
Противоречивый.
Наш.

Свет моргнул.
И захлопнулась неделя.

#гонзотрейдер

11:02.
Бар Свеча и Маржинколл дожёвывал утреннюю скуку, как старый бармен пережёвывает вчерашний похмельный воздух. Рынок лежал, распластавшись, будто кто-то выключил гравитацию, но забыл включить смысл. Свечи не дёргались, объемы дремали, стакан залипал, как экран старого телевизора, которому давно пора пинок.

Боковик.
Проклятая зона тишины.
Состояние, в которое попадают либо сильные духом… либо безумцы. Лудоманы, конечно, второй вариант.

Смотришь на терминал — а он, как лифт между этажами: лампочки горят, кнопки работают, но кабина не едет. Кнопку вызова диспетчера жмёшь — а оттуда либо белый шум, либо какой-то сонный мужик сопит, будто разговариваешь с человеком, который давно уволился, но забыли забрать ключ-карту.

SBER стоял, угрюмый бухгалтер в зелёном пиджаке. Лоб в морщинах, руки в карманах. Он будто говорил: я бы рад, брат, но мне сегодня нельзя — отчёты, дедлайны, всё это гнёт меня к полу. Жди.

GAZP храпел в углу. Настоящий тюлень. Нефть там что-то пытается объяснить, рынок строит планы, а он вялый, переворачивается с боку на бок, выпускает пузыри скуки и наблюдает одним глазом: упадёт ли кто-то подешевле — тогда, может, шевельнётся.

LKOH сидел как старый бандит в дорогом пальто. Не разговаривает, не улыбается, просто накручивает на пальце нить из своих же дивидендов. Человек-стена. Даже свечи у него ходят, как охрана на смену.

VTBR выглядел так, будто снова забыл пароль от собственной жизни. Стоял в проходе, жал плечами: ну да, минус что-то там процентов… ну и что. И главное, виноват не он — виноваты обстоятельства, мир, законы физики, ретроградность всех планет сразу.

А рядом вышагивал YDEX — нервный тип в очках, грызущий провод зарядки. Казалось, он вот-вот рванёт, но потом вспоминал, что время ещё не пришло, и снова зависал, как браузер с сорока вкладками.

Все они ждали.
Как будто рынок спрятал ключ от двери и пошёл за шавермой.

А ты стоишь с телефоном, пальцы зудят, как будто под кожей живёт маленькая манипулянция, готовая выскочить наружу. У каждого лудомана внутри свой демон: один шепчет «входи сейчас, вдруг повезёт», другой дёргает нерв за нервом — сделай хоть что-то, брат, иначе зачем мы вообще живём.

Но рынок любит издеваться.
Он знает, что для тебя ожидание хуже стопа.
Хуже просадки.
Хуже любого маржинколла.

И ты ловишь себя на том, что реальность тает, будто снег, попавший на горячий терминал. И вот уже кажется, что ты — попаданец между слоями времени: шагнёшь чуть влево — окажешься в 2020, чуть вправо — в 2037, а прямо сейчас — застрял в вечном 11:02, где тикеры ходят, как сонные ангелы, и ни один не хочет подарить тебе движение.

Тут и встаёт главный вопрос лудомана:

ты ждёшь рынок или рынок ждёт, когда ты психанёшь?

Вечер покажет.
И бар тоже.

#гонзотрейдер

Утро такое… будто мир снова выдал нам новую коробку с кривыми свечами и сказал: держи, брат, попробуй ещё раз, вдруг на этот раз не обожжёшься. Суббота пахнет тёплым хлебом, сонными автобусами и людьми, которые знают толк в отдыхе. Но не мы.

Мы — ночные собаки терминала. Лудоманы новой формации. Те, кто встречает утро не йогой и зелёным смузи, а стаканом, в котором такие дыры, что их могли бы заносить в реестр космических объектов.
Пока город переворачивается на другой бок, заламывая подушку, наши братки лежат как раненые герои гражданской войны — по диагонали, с ноутом на груди, одним глазом открытым, вторым ушедшим в воспоминания о вчерашнем.
Вчера было слишком.
Но вчера — всегда слишком.
Там, на вечернем рынке, кто-то словил жирный плюс. Такой, что можно было бы купить букет роз, кофе и билет до Сочи. Через минуту словил жирный минус. Такой, что остаётся только смотреть в потолок и думать: ну и зачем? Ну вот зачем?

И этот вопрос всегда висит в воздухе, как табачный дым в баре Свеча и Маржинколл. Бар по-прежнему живёт своей жизнью. Свет мерцает. Завсегдатаи обсуждают тени от пятничных движений. Сегодня за стойкой пятёрка лучших:
 сидит как старший брат, у которого есть ответы, но он молчит, чтобы казаться мудрым.
 щурится, будто летел всю ночь и всё ещё не понимает, где посадка.
 крутит в руках невидимую вакансию — ищет трейдера с нервами потоньше, чем стакан в субботу.
 пахнет нефтью и тихой уверенностью, будто по нему никогда не ударит.
 сидит в сторонке, тяжёлый, задумчивый, как трактор, который пережил все сезоны волатильности и ещё переживёт.

Все они тут. Все дышат рынком. Все смотрят на нас — на тех, кто пришёл не за стабильностью, а за огнём. Скоро город проснётся. Дети потащат родителей в ТЦ. Мамы пойдут в салон. Папы — на уху с соседями.
А мы?
А мы всё так же зависаем в стакане, как будто там есть ответ на вечные вопросы: кто мы? зачем мы? и будет ли сегодня нормальный сетап, или опять лудоманская рулетка.
И знаешь, бро…
В этой тишине субботнего утра есть что-то трогательное.
Как будто весь мир на паузе, а мы — единственные, кто услышал тихий сигнал терминала где-то в глубине души. И мы снова смотрим в этот стакан, как в прорубь.
Холодно.
Страшно.
Но тянет, черт знает почему.
Доброе утро, брат.
Суббота только началась.

#гонзотрейдер

21:47.
Бар «Свеча и Маржинколл» тонул в полумраке мониторов. Воздух вибрировал, как перед грозой. Терминал гудел, будто старый холодильник, уставший хранить слишком много нервов.

Вечер начался с SFIN — резкий, как удар адреналина. Она выскочила на сцену в зелёном платье из процентов и с хрипотцой крикнула: «А я ведь предупреждала!» — и действительно, предупреждала. Но кто её слушал? Толпа трейдеров стояла, разинув рты, не понимая, как бумага из спячки превратилась в подружку волатильности.

Рядом за стойкой, как всегда, крутился SVCB — вежливый банкир с глазами игрока. Он шептал кому-то про «новые возможности» и «кредит плеча». Говорил тихо, уверенно, и именно поэтому люди ему верили. Он улыбался, а терминал рисовал зелёные свечи — аккуратные, как купюры из банкомата.

NLMK появился позже, пахнущий металлом и тоской по заводскому цеху. Шумел цепями, пил как проклятый, и каждое его слово звенело, как рельс перед приходом поезда. «Я не расту, я ковкой живу!» — рычал он, стуча стаканом по стойке. Толпа смеялась, но знала: завтра он снова встанет и пойдёт в рост, будто с похмелья нашёл новый драйвер.

CHMF, старый металлург с Северстали, уже сидел в углу и щурился на всех, как опытный хищник, что притворяется котом. Он не пил — он наблюдал. У него всегда план, всегда стратегия. Пока остальные дрались за копейки, он тихо ставил лимитки, точно хирургию делал.

И только HEAD, наш вечный соискатель, снова пытался вспомнить, кто он — бумага, рынок или человек. Стоял у барной стойки с бокалом ликвидности, рассуждал о судьбе и структуре. «Всё это не рост, а интервью с отчаянием», — пробормотал он, глядя на график, где свечи плясали, как огни ночного вокзала.

— Ты веришь в устойчивый тренд? — спросил его кто-то из толпы.
— Нет. Я верю в повторяющиеся ошибки, — ответил HEAD и усмехнулся.

Рынок в этот момент словно притих. Даже терминал перестал моргать — слушал. Вечер медленно втягивался в ночь. Где-то за окном выли стопы, хлопали маржин-коллы, а кто-то всё ещё верил, что завтра будет легче.

Но бар знал: завтра всё повторится. SFIN снова закричит, SVCB снова улыбнётся, NLMK опять застучит по столу, CHMF что-то выждет, а HEAD снова скажет:
«А ведь мы все просто свечи — одни горят, другие коптят».

И только терминал, старый бог из пикселей, довольно гудел в ответ.

Конец сессии. Но не истории.

#гонзотрейдер

Терминал гудит, как старый холодильник в коммуналке. На экране зелёное, красное, зелёное, красное — бесконечный праздник тревожных пикселей. Каждая свеча — не просто цена, а вспышка человеческих эмоций. Алчность, страх, надежда и кофе с холодным привкусом отчаяния.
Фондовый рынок России — это не про деньги. Это про выживание в мире, где даже свеча на графике может предать.

Глава первая. Маржинколл как способ познания себя.
Здесь нет правил, есть только боль и плечи. Каждый новичок приходит как паломник — с горящими глазами и верой в аналитику с YouTube. Он открывает позицию, ставит стоп, но не ставит стоп. Потому что он — не из трусливых. А потом наступает утро. Утро всегда пахнет ликвидацией. И на экране: «Позиция закрыта по марже». Это и есть крещение трейдера.

Глава вторая. Газпром и другие боги из трубы.
Когда терминал шепчет «  +0.04%», ты чувствуешь дыхание древней России. В этом графике — нефть, газ, кровь, зимний воздух и корпоративная усталость. Газпром — это не акция, это шаман.  — не банк, а орган, качающий ликвидность через артерии страны.
А «  » — тёмный зверь, вырвавшийся из доменной печи и рычащий на маржинальных детей. Каждая бумага — существо. Каждая сделка — жертвоприношение.

Глава третья. Трейдеры под светом мониторов.
Где-то в Москве парень с ником buythedeep снова усредняется. В Твери женщина торгует , потому что ей нравится логотип. В Калуге парень по имени Гонзо сидит у окна и размышляет, почему зелёная свеча всегда кажется короче, чем красная. Все мы связаны невидимыми линиями графиков. Мы — нация людей, у которых срабатывает адреналин при звуке уведомления «Сделка исполнена».

Глава четвёртая. Индекс как зеркало времени.
Индекс МосБиржи похож на город после праздника. Мусор, пепел, пара фанфар и кто-то, кто ещё верит, что всё начнётся снова. Он живёт, пока кто-то покупает. Он умирает, когда наступает пятница и ликвидность уходит в бар. Но даже в упадке в нём есть красота. Эта тягучая, искренняя, постсоветская тоска по прибыли.

Глава пятая. Конец сессии.
Рынок закрылся. Терминал замирает, как сердце на мгновение перед сном. В стакане пусто. Зелёные цифры сменяются серыми. А я сижу и думаю: Может, всё это — просто способ быть живым? Пока график дышит, пока рука дрожит над кнопкой, пока где-то кто-то говорит «шортим нефть» — Россия всё ещё движется.

Итог.
Фондовый рынок России — не система. Это хаос, замаскированный под таблицу котировок.
Это гонзо-механизм, где каждая свеча — исповедь, каждый убыток — причастие, а каждая прибыль — короткий миф о бессмертии.

#гонзотрейдер

Он наконец-то нажал тот самый крестик. Терминал стих. Плечи — в музей пыток, стопы — в архив позора. Закрыл все вкладки, ноут захлопнул, как крышку гроба по лудоманской молодости. Сел в кресло и уткнулся взглядом в одну точку на стене. Тишина. Никаких стаканов, только собственное эхо.

И тут на обоях — всполох. Одна свеча. Вторая. Сначала бред, потом чётко проступают знакомые физиономии: $SBER дышит ровно, как метроном; $GAZP подмигивает зелёным огоньком; $GMKN блестит, будто намекает «держи спину прямее»; $LKOH строг, как училка по рискам; $ROSN крутит спиннер тренда, показывая, где был вход «по-людски». И он понимает: не рынок его съел — он сам себя подал на гарнир. Надо было по-другому: план → сетап → размер → стоп → дневник. А он пытался лечить скуку деньгами.

«Если бы сейчас знак… хоть какой-нибудь», — думает он и в этот момент в форточку тук-тук. На подоконнике — птичка. Клювом раз-два-три по стеклу: строго, как уведомление «стоп исполнен». Поворачивает голову, крошечным когтем чертит в пыли галочку — и у него в голове щёлкает: не «влетай», а выбирай; не «пересиживай», а признавай; не «отыгрывайся», а фиксируй.

Он медленно открывает ноут. Терминал не запускает — только блокнот. Пишет первое правило нового себя:

Торгую не настроение — сетап.

Размер позы — от риска, а не от жадности.

$SBER $GAZP $GMKN $LKOH $ROSN — не идолы, а инструменты.

Один трейд — одна идея — один стоп.

Каждый день — короткий отчёт без самообмана.

Птичка кивает, взмахивает крылом и улетает. На стене гаснут свечи. В комнате снова тишина — но теперь она не пугает. Сегодня он не торгует. Сегодня он настраивает компас. А завтра, если вселенная опять постучит, он войдёт — не сердцем, а системой. И впервые за долгое время ему от этой мысли спокойно.

#гонзотрейдер

Доброе утро, братцы.

Лудоман проснулся паинькой: руки на коленях, мышь в наморднике, терминал блестит — «смотрю, но не жму». Решил быть дисциплинированным, пока не увижу «знакомый сетап по своей стратегии».

Сел, ждёт. Минут 15 ждёт. Час ждёт.

И тут как током: а стратегии-то никогда и не было.

Были байки, «чуйка», мемуары о вчерашних хаях — и знакомых сетапов, как собутыльников у школьной столовой: шумно, весело, но толку ноль.

В голове стартует внутренний митинг:

— Сегодня без самоката в терминал, только по плану!

— Какому плану?

— Эээ… ну этому… где уровень, объём и… удача.

— Понял, значит, план — не план, а тост.

И да, даже если рука тянется к «топам» — $SBER, $GAZP, $GMKN, $LKOH, $ROSN — без плана не жму. Пусть зелёным мигают как светофор у вокзала — сначала проверка, потом действие.

План на сегодня у новорождённого дисциплинированного я такой:

Смотрю — не жму, пока не совпадут три галочки: уровень, объём, реакция.

Если ладони вспотели — встаю, наливаю воды, а не позицию.

Записываю каждую хотелку в дневник, чтобы вечером было что высмеять, кроме себя.

Бар «Свеча и Маржинколл» откроется и без меня.

Сегодня строю не замки из свечей, а скелет стратегии.

И если вдруг палец дёрнется — напомню себе: без плана каждый вход — это лотерейный билет у метро.

#гонзотрейдер

Утро. Вчерашний ЖЭК-день ещё в голове: трубы рыдали, всё текло вниз. Лудоман сидит в кэше и бурчит:

«Обманка будет. Сейчас заманят в лонг и снова в унитаз. Посижу ровно, на пол-шишечки даже не залечу».

Смотрит в стаканы — дыры, как в бюджетах. Решение железобетон: не лезть.

И тут рынок включает зелёный неон. Салют за салютом: $GMKN прет, как экскаватор в карьере; $SPBE смывает вчерашнюю робу сантехника и красится в изумруд; $SMLT разворачивает борт «на взлёт»; $VKCO машет смайлом из ленты; за ними бодро подтягиваются $MTLR, $NLMK, $NVTK, $ROSN, $YDEX — вся VIP-ложа «тех, кому за 3%».

Наш герой ждёт «идеальный откат». Откат не ждёт его. Пара нервных попыток «шортануть на копеечку» — и рынок воспитательно щёлкает по пальцам: минус по факту, плюс по урокам.

Вечер. Бар «Свеча и Маржинколл» гудит. Бармен наливает «ФОМО-сауэр». Лудоман сидит у неоновой лампы терминала, как у костра, и шепчет:

«Вот сейчас бы по рынку — и в самый хай…»

Но знает: это не вход, это жажда догнать прошлое. Прошлое уже уехало.

Мораль без морализаторства: рынок никого не обманывал — обманку нарисовал страх. Сегодня зелёный парад прошёл мимо тех, кто прятался за стулом.

План на завтра — на салфетке от бармена: уровень → сигнал → объём → стоп → размер. Всё. Остальное — песни для караоке.

Не финсовет, а напоминание самому себе: если боишься лонга из-за вчерашнего ужастика — не забывай, что каждый день новый фильм, и билет покупаешь ты.

#гонзотрейдер