22:47.
Терминал сегодня не светится — он прожигает.
Как сварка в упор по сетчатке. Моргаешь — поздно.
Рынок вошёл в комнату без стука. Ударил дверью, разлил стакан, уронил стул и сказал: «Ну что, герои, кто сегодня верил?»
Страх сидел слева и грыз ногти до мяса.
Ненависть — справа, тихая, холодная, как лезвие в кармане.
Между ними я. С открытым стаканом. С пустыми руками. С завязанными глазами.
В «Свече и Маржинколле» сегодня не пили — исповедовались.
$MGNT пришёл первым. Раздутый, горячий, с ещё дымящейся свечой за спиной. Пах деньгами, потом и чужими стопами. Его сегодня боготворили. Ему сегодня верили. В него сегодня влюблялись, как в последнего мужика на земле.
$SFIN сидел рядом, гладкий, довольный, будто знает что-то лишнее. Не говорит — ухмыляется.
$VKCO нервно проверял телефон, будто ждал, что его снова отключат от реальности.
$X5 стоял у стойки с лицом кассира в пятницу вечером — всё видел, всему не удивлялся.
$YDEX пытался шутить, но в его смехе звенели перегруженные сервера.
А $WUSH…
$WUSH сегодня зашёл тихо, как курьер с заказом «на веру». Чуть вверх, чуть вниз. Ровно настолько, чтобы у лудомана снова сжалось внутри: «А вдруг?..»
Мы смотрели на них, как на иконы нового времени.
Прикладывались лбом к графикам.
Ставили свечи из собственных депозитов.
И ждали чуда, как наркоман ждёт первый укол после клятвы «завязал».
Любовь к терминалу — это не любовь.
Это зависимость с подсветкой.
Это когда ты его ненавидишь за всё, что он с тобой сделал.
И любишь за те пару раз, когда он тебя не убил.
Рынок сегодня не дал облегчения.
Он дал ломоту в висках.
Гул в груди.
И пустоту, похожую на баланс после плохого трейда.
Где-то высоко, над нашими стопами, стоп-лоссами и молитвами, сидят тикерные боги.
Грязные. Прожорливые. Терпеливые.
Они едят страх.
Они пьют нашу надежду.
И особенно любят момент, когда ты шепчешь: «Ну ещё один вход…»
И всё равно, когда последняя свеча дня затухла,
я почувствовал это мерзкое, тёплое, стыдное чувство:
Жду завтрашнее утро.
Как снова ждут того, кто их уже предавал.
22:59.
Бар гаснет.
Мониторы ещё дышат.
И это, чёрт возьми, единственное, что сегодня дышит ровно.