Бро, наливай.
Не аккуратно. Не по риске. По край стакана.
Бар «Свеча и Маржинколл».
Липкая стойка. Свет моргает, как стакан в руках у лудомана после третьего тейка, которого он не взял.
В углу Сбер. В пиджаке, застёгнутом не на ту пуговицу. Делает вид, что год был под контролем.
Газпром сидит рядом, мрачно. Курит даже там, где нельзя. Говорит:
— Я не падал. Я просто проверял дно.
Лудоманы заходят партиями. Кто-то без депозита, но с надеждой. Кто-то с плечами, но без будущего.
Бармен Борис Маржинколлович вытирает стакан, который никогда не станет чистым, и говорит:
— Ну что, грешники. Год закрываем или переносим убытки в вечность?
Грехи года.
Записывайте, но всё равно повторите.
Грех первый. Жадность.
Ты видел плюс. Хороший, сочный. Он смотрел на тебя, как летняя веранда в пятницу.
Ты сказал: «Ещё чуть-чуть».
Рынок кивнул. И уехал без тебя.
Грех второй. Страх.
Ты хотел войти. Прямо вот здесь.
Но вспомнил прошлый раз.
И рынок пошёл без тебя, смеясь, как бывшая, которая нашла богаче и спокойнее.
Грех третий. Надежда.
Самый грязный грех.
Когда уже всё понятно, но ты сидишь.
Свеча падает, а ты ей:
— Ну давай, милая, ещё один отскок, я в тебя верю.
Она не верит в ответ.
Грех четвёртый. Месть рынку.
— Сейчас я ему покажу.
Показывал.
Рынок сделал вид, что не заметил, и забрал комиссию.
Грех пятый. Самообман.
— Я инвестор.
— Я на долгосрок.
— Я просто пережидаю.
Да-да. Конечно. Наливай дальше.
Тарантиновская пауза.
Кто-то роняет вилку.
Кто-то депозит.
Музыка играет не вовремя.
Газпром вдруг поднимает голову:
— Слушай, а может в следующем году…
Сбер перебивает:
— Не может. Будет.
А теперь — тост.
Дорогие лудоманы.
Пусть в новом году вы:
— Освоите новые грехи, о которых ещё не писали в учебниках.
— Войдёте туда, где страшно, и выйдете оттуда живыми.
— Научитесь закрывать плюс без угрызений совести.
— И минус — без истерик и философских постов в три ночи.
Пусть ваши стопы будут не там, где «авось»,
а там, где хватит.
Пусть ФОМО будет коротким, как летний сон,
а профит — длинным, как новогодние каникулы.
И главное.
Пусть рынок в новом году не станет вам врагом.
Пусть он будет как этот бар:
грязный, шумный, опасный,
но честный, если не врать себе.
Борис Маржинколлович ставит последний стакан и говорит тихо:
— С Новым годом, ублюдки. Я вас люблю. Но по стопам всё равно ударю.
Свет гаснет.
Свеча догорает.
Терминал закрывается.
До открытия.