11:02.
Бар Свеча и Маржинколл дожёвывал утреннюю скуку, как старый бармен пережёвывает вчерашний похмельный воздух. Рынок лежал, распластавшись, будто кто-то выключил гравитацию, но забыл включить смысл. Свечи не дёргались, объемы дремали, стакан залипал, как экран старого телевизора, которому давно пора пинок.
Боковик.
Проклятая зона тишины.
Состояние, в которое попадают либо сильные духом… либо безумцы. Лудоманы, конечно, второй вариант.
Смотришь на терминал — а он, как лифт между этажами: лампочки горят, кнопки работают, но кабина не едет. Кнопку вызова диспетчера жмёшь — а оттуда либо белый шум, либо какой-то сонный мужик сопит, будто разговариваешь с человеком, который давно уволился, но забыли забрать ключ-карту.
SBER стоял, угрюмый бухгалтер в зелёном пиджаке. Лоб в морщинах, руки в карманах. Он будто говорил: я бы рад, брат, но мне сегодня нельзя — отчёты, дедлайны, всё это гнёт меня к полу. Жди.
GAZP храпел в углу. Настоящий тюлень. Нефть там что-то пытается объяснить, рынок строит планы, а он вялый, переворачивается с боку на бок, выпускает пузыри скуки и наблюдает одним глазом: упадёт ли кто-то подешевле — тогда, может, шевельнётся.
LKOH сидел как старый бандит в дорогом пальто. Не разговаривает, не улыбается, просто накручивает на пальце нить из своих же дивидендов. Человек-стена. Даже свечи у него ходят, как охрана на смену.
VTBR выглядел так, будто снова забыл пароль от собственной жизни. Стоял в проходе, жал плечами: ну да, минус что-то там процентов… ну и что. И главное, виноват не он — виноваты обстоятельства, мир, законы физики, ретроградность всех планет сразу.
А рядом вышагивал YDEX — нервный тип в очках, грызущий провод зарядки. Казалось, он вот-вот рванёт, но потом вспоминал, что время ещё не пришло, и снова зависал, как браузер с сорока вкладками.
Все они ждали.
Как будто рынок спрятал ключ от двери и пошёл за шавермой.
А ты стоишь с телефоном, пальцы зудят, как будто под кожей живёт маленькая манипулянция, готовая выскочить наружу. У каждого лудомана внутри свой демон: один шепчет «входи сейчас, вдруг повезёт», другой дёргает нерв за нервом — сделай хоть что-то, брат, иначе зачем мы вообще живём.
Но рынок любит издеваться.
Он знает, что для тебя ожидание хуже стопа.
Хуже просадки.
Хуже любого маржинколла.
И ты ловишь себя на том, что реальность тает, будто снег, попавший на горячий терминал. И вот уже кажется, что ты — попаданец между слоями времени: шагнёшь чуть влево — окажешься в 2020, чуть вправо — в 2037, а прямо сейчас — застрял в вечном 11:02, где тикеры ходят, как сонные ангелы, и ни один не хочет подарить тебе движение.
Тут и встаёт главный вопрос лудомана:
ты ждёшь рынок или рынок ждёт, когда ты психанёшь?
Вечер покажет.
И бар тоже.