20:47. Бар «Свеча и Маржинколл» шумит, как трансформатор на дождевой опоре.
Утро ещё держало зелёный оттенок — рынок «продрос», нежно, как молодая трава на колхозном поле. Лудоманы вышли пастись: шортики на верёвке, кружки с кофе, надежда в кармане.
И тут обед. Наби сказала «ставка», и из-за кромки монитора вышли косари. Без лишних слов. Шурш-шурх — за двадцать минут поле стало лысиною. Счёт не успели открыть, а уже в ленте «ой». Алгоритмы, как механические жнецы, ровняли всё под ноль.
Во главе стада стояли пятеро, растерянные, как отличники на пересдаче:
$SBER поправлял галстук и вспоминал, на какой прошлой ставке так свистело,
$GAZP пыхтел, будто на забое,
$LKOH теребил манжеты и считал бочки,
$GMKN звякнул рудой — да не помогло,
$NVTK огляделся: «Где трава?».
Ответа не было — только пыль от кос.
Лудоманы же — народ терпеливый и изобретательный: кто не нашёл былого роста, тот начал жевать жвачку… из собственных носков. Сидят у стаканов, жуют философию: «Может, отрастёт?» Терминал хмыкает, как грязный бог с глазами из пикселей: «Отрастёт — у тех, кто не ждёт».
К вечеру бар затих. В воздухе — запах скошенного дня и лёгкая тоска по тому, чего не случилось. Мозги затянул туман: то ли это было вчера, то ли на прошлой ставке, а может, в другой жизни. Мы раскладываем мысли, как карты: стоп сюда, надежду — на полку, чай — в кружку.
Вывод? Его нет. Есть только хриплый шёпот внутри: завтра трава снова попытается вырасти. А косари — они не спят.