Про бензин уже написали все, включая, кажется, соседского кота, вчера читал его колонку в Пульсе. Очереди, атаки на НПЗ, «чёт-нечет» по номерам - это все видели. Интереснее другой вопрос, который почти никто не разбирает прямо: что вообще может сделать Центробанк с этой ситуацией? Ответ - почти ничего и 24 июля мы увидим живую иллюстрацию того, как выглядит регулятор, у которого нет подходящего инструмента для проблемы, а действовать всё равно надо.
Почему у ЦБ в принципе нет здесь рычага
Ключевая ставка управляет спросом: дороже кредит - меньше берут в долг - меньше тратят - инфляция остывает. Это работает, когда причина роста цен в избытке денег в экономике.
Нынешний кризис - не про деньги, а про физическое отсутствие товара: атаки выбили из строя мощности нескольких крупных НПЗ, экспорт бензина и дизеля запрещён до конца июля, норматив обязательных биржевых продаж топлива снижен, качество разрешённого к выпуску бензина понижено до Евро-3. Это набор административных попыток решения проблемы от правительства - то есть решают проблему не деньгами, а прямым вмешательством в рынок, потому что деньгами её решить нельзя. ЦБ в этом процессе не участвует вообще: он не чинит НПЗ, не разрешает экспорт и не открывает границу для казахского бензина. ЦБ может только смотреть на последствия и решать, что делать со ставкой, зная, что сама ставка причину не устранит.
Свежая статистика Росстата только подчёркивает эту беспомощность цифрами. В июне инфляция ускорилась до 6,02% в годовом выражении против 5,31% месяцем ранее, а месячный рост цен в 0,87% стал самым заметным скачком за долгое время. Зампред ЦБ Алексей Заботкин попытался успокоить рынок, указав, что базовый индекс - тот, что не учитывает топливо и плодоовощную продукцию вырос куда сдержаннее, всего на 0,48% за месяц. Но в этом объяснении и кроется весь тупик регулятора: почти две трети июньского скачка цен обеспечил именно бензин, то есть сам ЦБ публично признаёт, что главный драйвер инфляции - категория, на которую у него нет никакого влияния. Разделение на «базовый» и «общий» индекс - это не решение проблемы, а просто более точное описание того, что рычага против неё действительно не существует.
Тупик по всем трём направлениям
24 июля совет директоров должен выбрать один из трёх вариантов и во всех трёх есть проблема.
Снизить ставку - как ЦБ уже делал девять раз подряд до этого - рискованно на фоне того, что топливная инфляция ещё даже не прошла пик, а рост цен на бензин уже давит на инфляционные ожидания населения. Смягчить политику сейчас - значит подтвердить рынку, что регулятор либо не видит риска, либо готов терпеть более высокую инфляцию, что подрывает доверие к таргету в 4%.
Повысить ставку - шаг, которого не делали с октября 2024 года и большинство аналитиков считают его практически исключённым: официальная статистика пока не показывает того взрывного роста, который оправдывал бы экстренное ужесточение. Но глава РСПП Александр Шохин прямо не исключает такой сценарий как рабочий, хотя сам его не поддерживает, потому что применение монетарных инструментов против немонетарных факторов инфляции по его собственным словам - обычно просто не срабатывает. То есть даже сторонники версии "надо повысить" признают: это не столько решение проблемы, сколько жест отчаяния для рынка.
Оставить ставку на месте - самый вероятный сценарий по мнению большинства опрошенных аналитиков, и одновременно самый неудовлетворительный: это по сути признание, что регулятор не знает, что делать и предпочитает ничего не делать, дожидаясь пока проблема решится сама собой где-то за пределами его полномочий.
Институты спорят между собой, потому что единого мнения о том, работает ли вообще этот рычаг.
Первый зампред ВТБ Дмитрий Пьянов занимает нестандартную позицию: он утверждает, что топливный компонент не входит в устойчивые элементы инфляции, а значит рост цен на бензин не должен блокировать дальнейшие «гомеопатические» шаги по снижению ставки, потому что бензин бьёт по неустойчивым, временным компонентам, которые не то же самое, что структурная инфляция.
Бизнес уже отреагировал раньше, чем ЦБ успел собраться на заседание.
Wildberries с 7 июля повысил комиссии для продавцов на 5-20%, сославшись на «текущую экономическую ситуацию, в том числе значительное подорожание топлива и связанный с этим рост логистических расходов». Это не абстрактная инфляция ожиданий, о которой рассуждают аналитики ЦБ - это крупнейший ритейлер страны, который открыто закладывает топливный кризис в свою бизнес-модель, пока регулятор ещё думает, какой из трёх плохих вариантов выбрать 24 июля.
Это прямо противоречит логике самого ЦБ, который в своём резюме обсуждения ключевой ставки называет бензин «товаром-маркером»: люди и бизнес судят об инфляции в целом по тому, что происходит на заправке, и рост цен там способен испортить инфляционные ожидания вне зависимости от формальной методологии подсчёта устойчивых и неустойчивых компонентов. Если Центробанку и его собственным крупнейшим банкам-контрагентам не удаётся договориться, работает ли инструмент против конкретно этого шока - можно быть уверенным, что регулятор внутри себя тоже колеблется, а не действует по чёткому плану.
Рынок ОФЗ уже вынес вердикт раньше, чем это сделал сам ЦБ
Доходности длинных облигаций подскочили почти до 16% при ключевой ставке в 14,25% - разрыв, который в 2014, 2022 и 2024 годах предшествовал резкому повышению ставки до 17%, 22% и 21% соответственно. Рынок торгует не то, что скажет пресс-релиз 24 июля, а то, что он уже считает неизбежным: более жёсткую и продолжительную политику, чем предполагалось ещё в апреле. Сам ЦБ это подтверждает: в июльском резюме обсуждения ставки регулятор уже пересмотрел собственную среднесрочную траекторию вверх - вместо ожидавшихся 8–10% на 2027 год теперь закладывается более высокий уровень.
Самое честное признание то, что сигнал важнее цифры
Аналитики сходятся в одном: главное 24 июля - не конкретное значение ставки, а тон сопроводительного заявления. Если ставку заморозят, но заявление будет жёстким - это фактически то же самое высказывание, что «мы бессильны против бензина, но хотим, чтобы вы верили, что мы держим ситуацию под контролем». Ставка в этом случае превращается из инструмента в сигнал, из рычага в театральный жест: у регулятора нет способа потушить пожар на НПЗ, поэтому он играет на том единственном поле, где у него есть хоть какая-то власть - на ожиданиях.
Чего же ждать в итоге
ЦБ здесь не глуп и не бездействует по неведению - сама структура проблемы такова, что ни один из трёх вариантов не решает её по существу. Понизить - это рискнуть доверием к таргету. Повысить - значит признать, что монетарный инструмент бессилен против немонетарного шока, и всё равно им воспользоваться, потому что больше нечем. Заморозить - не что иное, как купить время ценой неопределённости. Это не тот случай, где можно сказать «регулятор ошибается» - это та ситуация, где у регулятора просто нет нужного молотка для этого конкретно гвоздя и 24 июля мы увидим, какой из трёх неидеальных вариантов Набиуллина сочтёт наименее плохим.
#экономика #бензин #ЦБ #ставка #офз #набиуллина #ключеваяставка
