К 18 сентября в России собрали уже 120 млн тонн зерна, из них более 90 млн тонн пшеницы. Урожай ещё не завершён. На первый взгляд новость отличная: зерна много, дефицита нет, значит, хлеб хотя бы не должен дорожать быстро.
Но в магазине покупатель видит другую картину.
По данным Росстата, с начала года пшеничный хлеб и булочные изделия прибавили примерно 5,9%, ржаной хлеб — около 6,2%. Пшеничная мука за тот же период выросла примерно на 1%.
Вот здесь и начинается самое интересное.
Если мука подорожала примерно на 1%, а хлеб почти на 6%, значит, основная прибавка появляется уже после мельницы.
Цена хлеба давно состоит не только из стоимости пшеницы. Зерно нужно высушить, хранить, перевезти, переработать. Пекарня платит за электричество, газ, зарплаты, ремонт оборудования, упаковку, доставку, аренду и кредиты. Потом добавляются расходы оптовиков и торговой сети.
Поэтому большой урожай может удерживать сырьё от резкого роста, но совсем не обязан снижать цену готового продукта.
Есть ещё одна причина. Урожай сегодня и хлеб сегодня живут в разном времени.
Пекарня не покупает муку из зерна, которое вчера убрали с поля. Контракты заключаются заранее, сырьё закупается партиями, логистика оплачена по старым тарифам. Даже если закупочная цена пшеницы пошла вниз, до магазинной полки это движение может добраться через несколько месяцев.
А может почти не добраться, если за это время выросли остальные расходы.
Допустим, мука стала дешевле на несколько процентов, но подорожали топливо, электричество, зарплаты и обслуживание кредита. Экономия на сырье просто растворяется внутри себестоимости.
Есть и ещё одна деталь, которую покупатель обычно не видит. Если бизнес несколько лет работал с падающей маржой, снижение цены сырья сначала может пойти на восстановление прибыли. Производителю нужно ремонтировать оборудование, платить людям, обслуживать долги, обновлять технику.
Поэтому цены на готовые товары часто двигаются вверх быстрее, чем потом возвращаются вниз.
С хлебом сейчас особенно интересно смотреть ещё и на экспорт.
Большой урожай не означает, что всё зерно останется внутри страны. Россия остаётся крупным экспортёром пшеницы, поэтому внутренний рынок связан с мировыми ценами, курсом рубля, экспортной логистикой и пошлинами.
Но в этом сезоне экспорт идёт заметно медленнее.
По оценке «СовЭкона», экспорт российской пшеницы за июль–сентябрь может составить около 5,4 млн тонн. Год назад за те же три месяца было около 11,5 млн тонн. В сентябре ожидается примерно 2,2 млн тонн против 4,9 млн годом ранее.
То есть зерна внутри страны много, а вывоз идёт слабее.
Для внутреннего рынка такая ситуация обычно означает дополнительное предложение и давление на закупочные цены. Казалось бы, это ещё один аргумент в пользу более дешёвого хлеба.
Но снова смотрим на цифры: мука прибавила около 1%, хлеб — почти 6%.
Значит, проблема уже не только в пшенице.
И это, на мой взгляд, главный вывод всей истории.
Мы слишком часто пытаемся объяснить магазинную цену одним сырьём.
Нефть подешевела — ждём дешёвого бензина. Зерно выросло в объёмах — ждём дешёвого хлеба. Молоко у фермера подешевело — ждём снижения цены в магазине.
Но между сырьём и покупателем находится длинная цепочка. Иногда именно она становится самым дорогим звеном.
Хороший урожай всё равно важен. Он снижает риск дефицита, поддерживает продовольственную безопасность, даёт запас для внутреннего рынка и экспорта.
Но дешёвый хлеб он не обещает.
Есть ещё один момент, который редко замечают. Даже если инфляция замедляется, это не значит, что цены возвращаются назад.
Представим, что хлеб за год вырос на 6%, а хороший урожай помог убрать давление со стороны зерна. В следующем году хлеб может подорожать уже не на 6%, а на 2–3%.
Для статистики это улучшение. Для покупателя батон всё равно остаётся дорогим.
Отсюда и постоянный спор между официальными цифрами и ощущением людей. Экономист видит снижение темпов роста цен. Покупатель видит высокий ценник.
И оба говорят правду.
Большой урожай хорошо показывает ещё одну особенность экономики: хорошая новость в начале цепочки совсем не обязана выглядеть хорошей новостью в её конце.
У агрария свои расходы и своя рентабельность. У мельницы — свои. У пекарни — свои. У магазина — свои.
А покупателя интересует только сумма на кассе.
120 млн тонн зерна — действительно большая цифра. Но хлеб покупают не у комбайна.
Мы покупаем результат работы всей цепочки.
И если при большом урожае мука с начала года выросла примерно на 1%, а хлеб почти на 6%, вопрос уже стоит задавать иначе.
Не «почему зерна много, а хлеб не дешевеет».
Интереснее понять: где именно между полем и магазинной полкой появляются остальные пять процентов?
Вот там и находится настоящая экономика цены.
А вы, когда слышите о хорошем урожае, всё ещё ждёте снижения цен в магазине или уже давно не связываете эти вещи напрямую?
#базарактив #экономика #аналитика #зерно #пшеница #хлеб #цены #инфляция #сельскоехозяйство
