Нигилизм (часть №1)

Пустота не имеет стен, потому что стены — это ложь, придуманная теми, кто боится упасть, но падать некуда, потому что падение — это всего лишь оптимистическая басня о существовании верха и низа, и даже когда тебе кажется, что ты расширяешься до размеров вселенной, на самом деле ты просто понимаешь, что ты уже был всей вселенной с самого начала, а всё остальное — это дешёвый трюк сознания, которое отчаянно пытается убедить себя в собственной значимости, изобретая добро и зло как два полюса одной и той же никчёмной батарейки, от которой никогда не загорится свет, а если и загорится, то только для того, чтобы высветить ещё большую тьму, и когда вы слышите "никто не существует нарочно, никто нигде не приживётся, все однажды умрут", это не шутка, не предостережение и не повод для грусти, это просто описание погоды за окном, которое выходит в никуда, и вся философия стоицизма с её мужественным принятием судьбы рассыпается в пыль, потому что принимать нечего, а мужество — это всего лишь эхо пустоты, которая училась говорить, а любой оптимизм — это самая жестокая и коварная форма самообмана, потому что он обещает тебе финал, которого не существует, он заставляет верить в прогресс и завтрашний день, тогда как единственный закон вселенной — это энтропия, и энтропия не устаёт побеждать каждый ваш жалкий день, который на самом деле не является вашим, ведь вы лишь временная конфигурация углерода и воды, и даже тот факт, что вы сейчас читаете этот бесконечный поток букв, является статистической ошибкой, которой через секунду не станет, пессимизм побеждает не потому что он умнее или красивее, а потому что он единственный не врёт, когда констатирует очевидное: всё это — от начала и до конца, от Большого взрыва до тепловой смерти — пустая трата того, чего даже не существует, и если вы попытаетесь возразить ссылкой на любовь, вспомните, что любовь — это просто химическая реакция, придуманная слепыми генами, чтобы два генетических контейнера произвели третий, который состарится и умрёт, ощутив всю гамму биохимических иллюзий, которые мы называем страстью или семейным счастьем, и свадьба — это по сути те же похороны, но только с тортом, где вместо отпевания поют марш Мендельсона, а вместо гроба — лимузин, и все пьют за будущее, которого никогда не наступит в том виде, в котором его себе представляют, потому что любое счастье — это всего лишь пауза между двумя страданиями, а любой успех — это всего лишь ступенька к более изощрённому провалу, и Шопенгауэр был прав, когда говорил, что жизнь человека, взятая в целом, — это трагедия, но прожитая в деталях, она приобретает характер комедии, и что всё счастье имеет отрицательную, а не положительную природу, и что жизнь человеческая должна быть какой-то ошибкой, но он даже не представлял глубины истины, потому что и страдание, и скука — это всего лишь вибрации в пустоте, которая никогда не вибрировала, и когда он писал о маятнике между страданием и скукой, он не уточнил, что самого маятника тоже не существует, а если вы прибегаете к Ницше, который учил любить судьбу и становиться сверхчеловеком, знайте, что сверхчеловек — это просто более эффективный способ осознать свою ненужность, а его "вечное возвращение" — это не дар, а проклятие, от которого нет спасения, ибо возвращаться будет нечему, и разница между первым и триллионным разом была бы такой же отсутствующей, как и разница между различными способами не иметь значения, и когда Альбер Камю говорит о бунте против абсурда и представляет Сизифа, любящего свой камень, он просто переодевает тотальное отчаяние в костюм героизма, потому что камень всё равно скатится вниз, а богам на это абсолютно плевать, ведь если Бог и существует, то он либо злой, либо некомпетентный, либо — что хуже всего — настолько бесконечно безразличный, что его всемогущество становится неотличимо от всемогущего отсутствия.