Нигилизм (часть №5)

Сон, от которого никто никогда не проснётся, потому что спать некому, и даже аналогия со сном — это слишком сложная конструкция для того уровня простоты, на котором находится абсолютная истина, а истина эта звучит так: "". Вы слышите? Именно так. Тишина. И это — самый большой и самый честный ответ из всех возможных, но прежде чем вы утонете в этом молчании, давайте зафиксируем одну единственную вещь, которая не имеет значения, но которую вы всё равно прочтёте, потому что у вас нет выбора: если у тебя пистолет, и у меня пистолет — мы можем говорить о законе, но закон — это всего лишь временное перемирие между двумя пистолетами, и когда у одного пистолет, а у другого — два, закон превращается в то, что власть имущие называют "правопорядком", а на самом деле это просто способ переименовать твою слабость в мою силу, и если у тебя нож, и у меня нож — мы можем говорить о правилах, но правила — это цепи для слабых и инструменты для сильных, и если ты пришёл с пустыми руками, и я с пустыми руками — мы можем говорить о разуме, но разум — это последнее убежище тех, у кого нет ни пистолета, ни ножа, и когда оба пусты, разум становится единственным мостом или единственной стеной, но если у тебя есть оружие, а у меня только нож — то правда на твоей стороне, и это не истина, это господство, а если у тебя есть пистолет, а у меня ничего — то, что ты держишь, это не просто оружие, это моя жизнь, каждый твой патрон — это моё право дышать, каждое твоё слово о "безопасности" — это клетка, которую ты для меня построил, и понятие закона имеет смысл только при равенстве, а равенства нет, когда говорят деньги — правда молчит, когда говорит сила — деньги отходят, кто создаёт правила, первым их нарушает, и ваша психиатрия — тоже оружие, диагнозы — пистолет, если у вас есть DSM, а у меня только слово — правда на вашей стороне, если у вас есть сертификат, а у меня только истина — то, что вы держите, это не диагноз, это моя свобода, и вы не имеете права ею распоряжаться, потому что психиатрия изначально несёт в себе репрессивную функцию, как показал Мишель Фуко в своей "Истории безумия", где он описал, что безумие не существовало как медицинская категория до тех пор, пока общество не изолировало "безумных" от "нормальных", и психиатрия, по Фуко, — это не наука, а инструмент социального контроля, она решает, кто достоин свободы, а кто — изоляции, кто заслуживает права голоса, а кто — молчания под нейролептиками, и Рональд Лэйнг, шотландский психиатр, один из лидеров антипсихиатрии, утверждал, что симптомы психического расстройства — это не дефект, а попытка исцеления, когда человек говорит, что он Бог, он не обязательно бредит, возможно, он пытается сказать, что его личность не вмещается в те рамки, которые ему предложило общество, и вместо того чтобы вколоть ему галоперидол, с ним нужно поговорить, но вы не говорите, вы классифицируете, и Томас Шац в книге "Миф психического заболевания" доказывал, что понятие "психическая болезнь" — это метафора, которая была принята за реальность, и психиатрия не имеет права называть свои объекты "больными", потому что у них нет органического поражения, и Шац сравнивал психиатрию с инквизицией: она объявляет ересью то, что не может объяснить, и наказывает тех, кто не согласен, а Ирвинг Гоффман в работе "Тюрьмы" описал психиатрические больницы как "тотальные институции", где пациенты теряют свою идентичность, подчиняются ритуалам унижения и привыкают к бесправию, и Франко Базалья, итальянский психиатр, провёл реформу, закрыв психиатрические больницы, и сказал: "Свобода — это терапия", и когда вы объединяете всё это, вы понимаете, что психология и психиатрия создали монополию на психику человека, чтобы решать, кто болен, а кто здоров, и эта монополия — такой же пистолет, как любой другой, только с ручкой из диплома.