KirlTrade

Что объединяет топовых инвесторов, свежие рыночные идеи и миллионы капитала? 39-ая конференция Смартлаба в столице России!

📆Когда? 31 октября 2026 года
📍Где? Москва, ул. Новый Арбат, 24, кинотеатр "Октябрь"

Что вас ждет?
• 8 залов — инвестиции, трейдинг, облигации и сессии эмитентов;
• 100+ спикеров — ТОПы компаний, популярные инвест-блогеры и известные эксперты фондового рынка;
• 60+ эмитентов акций и облигаций, включая СБЕР, ДОМ.PФ, HeadHunter, Т-Технологии, Норникель, Совкомбанк, Лента и другие.

Весь фондовый рынок соберётся в одном месте, чтобы обсудить главные события года и понять — куда инвестировать дальше!

Для подписчиков канала действует скидка 20% по промокоду:
KirlTrade

Принять участие в конференции:
conf.smart-lab.ru

Акции Яндекса оказались под давлением после новостей о повреждении дата-центров компании в результате атак беспилотников. За два торговых дня котировки снизились примерно с 3694 до 3550 рублей. Но важно не путать совпадение по времени с доказанной причиной падения: без подтверждения со стороны рынка нельзя утверждать, что снижение вызвано исключительно этими инцидентами.

Для инвестора ситуация поднимает неприятный вопрос: насколько надежно защищена физическая инфраструктура технологического бизнеса? Яндекс зарабатывает на поиске, рекламе, такси и других цифровых сервисах, но за ними стоят реальные дата-центры, серверы и дорогостоящее оборудование. Их повреждение потенциально означает расходы на восстановление, дополнительные вложения в защиту и риск перебоев в работе сервисов. Для развития ИИ инфраструктура особенно важна, поскольку требует значительных вычислительных мощностей.

При этом пока рано делать вывод, что бизнес Яндекса серьезно пострадал в финансовом отношении. Для этого необходимо понимать масштаб повреждений, сроки восстановления, влияние на доступность сервисов и дополнительные капитальные затраты. Сам факт падения котировок еще не означает, что акции стали дешевыми, а два дня снижения не гарантируют скорого отскока.

Сейчас ключевой вопрос не в том, насколько сильно бумаги уже упали, а в том, изменились ли долгосрочные перспективы бизнеса. Если последствия окажутся ограниченными, рынок может постепенно отыграть первоначальный страх. Если же компании придется существенно увеличивать расходы на восстановление и защиту инфраструктуры, это способно повлиять на будущий денежный поток и оценку акций. Пока нет достаточной информации, покупать только потому, что цена снизилась, было бы поспешным решением.

Проект федерального бюджета на 2027 год уже внесен правительством, и если смотреть на него не как на набор цифр, а именно с позиции инвестора, картина довольно показательная. Доходы бюджета планируются на уровне около 43,3 трлн рублей, расходы около 48,8 трлн, то есть дефицит составит примерно 5,5 трлн рублей, или 2,2% ВВП. На всю трехлетку закладывается дефицит около 2% ВВП ежегодно. При этом базовая цена нефти для бюджетного правила снижается до $50 за баррель. И вот здесь начинается самое интересное: государству одновременно нужны большие расходы, а нефтегазовые доходы уже не выглядят тем источником, который способен без проблем закрывать растущие потребности бюджета. Поэтому деньги приходится искать внутри экономики, через налоги и сборы.
Самое важное для частного инвестора, на мой взгляд, даже не сам дефицит, а то, как государство собирается его финансировать. Минфин предлагает распространить прогрессивную шкалу НДФЛ 13-22% на дивиденды, проценты по вкладам, доходы от операций с ценными бумагами, продажи имущества и другие виды пассивного дохода. Сейчас для многих из этих доходов действует отдельная шкала 13-15%. Одновременно предлагается ввести НДС 22% для электронной трансграничной торговли и сбор 100 рублей за зарубежные посылки стоимостью до €200. То есть государство фактически расширяет налоговую базу сразу в нескольких направлениях: потребление, капитал, трансграничная торговля. Для инвестора это особенно неприятная история, потому что доходность актива теперь нужно считать не до налогов, а после них. Если компания платит дивиденды, часть дохода может уйти государству. Если человек получает доход от продажи акций, ситуация аналогичная. Если покупатель заказывает товар из-за рубежа, увеличивается конечная стоимость покупки.
Для российского бизнеса это тоже далеко не абстрактная история. X5 и другие ритейлеры будут работать в среде, где у потребителя остается меньше свободных денег. Ozon и другие маркетплейсы получают новые правила для трансграничной торговли. М.Видео оказывается в ситуации, когда техника из-за рубежа становится дороже, но одновременно снижается реальная покупательная способность населения. Банки получают потенциально более высокую налоговую нагрузку на доходы клиентов от вкладов и инвестиций. А компании, которые традиционно рассчитывают на дивидендный спрос со стороны частных инвесторов, должны учитывать, что чистая доходность для акционера может снижаться.
При этом бюджет не выглядит как попытка резко затянуть пояс по всем направлениям. Пенсии в 2027 году предлагается индексировать дважды, на 6,8% с февраля и еще на 3,3% с апреля, а средняя страховая пенсия по старости к концу года должна достигнуть примерно 29,9 тыс. рублей. Среди приоритетов Минфин прямо называет социальные обязательства, оборону и безопасность, поддержку участников СВО и их семей, а также технологическое развитие. Поэтому главная проблема бюджета не в том, что государство просто «режет расходы». Наоборот, оно пытается одновременно поддерживать высокий уровень расходов и закрывать образующийся разрыв дополнительными доходами.
И для рынка это означает довольно простую вещь: в 2027 году инвестору придется еще внимательнее смотреть не только на выручку и прибыль компаний, но и на то, сколько денег государство забирает из экономики. Низкий P/E сам по себе ничего не гарантирует, если одновременно растут налоги, стоимость денег, тарифы и регуляторная нагрузка. Компания может показывать рост прибыли на бумаге, а акционер получать все меньшую реальную доходность после налогов и инфляции. Поэтому бюджет 2027 года это не просто документ про доходы и расходы государства. Это фактически инструкция о том, откуда государство собирается брать деньги на поддержание своих расходов, и значительная часть этих денег в конечном счете будет приходить из карманов бизнеса, потребителей и инвесторов.

Не прошло и недели после выборов, а для потребителя уже формируется вполне понятная картина: с октября меняются тарифы на транспорт и коммунальные услуги, с 1 января снова вырастет утильсбор, с 1 декабря начинает работать технологический сбор на электронику, а Минфин предлагает расширить налоговую нагрузку на зарубежные покупки, инвестиционные доходы и дивиденды. Параллельно обсуждается дополнительный сбор с авиабилетов, причем пока это именно инициатива, а не утвержденный налог. На этом фоне инфляция в августе уже составляла 6,33% год к году, а Банк России оценивал устойчивое ценовое давление в пересчете на год примерно в 5-6%.

Для бизнеса это интереснее, чем просто очередная новость про подорожание. Потому что любой новый сбор в конечном итоге оказывается либо в себестоимости компании, либо в цене для покупателя, либо одновременно бьет по обоим. Для X5 это означает более дорогую логистику, аренду, оборудование и зарплаты, при этом переложить все расходы на покупателя невозможно, если спрос начинает проседать. Для Ozon и других игроков электронной торговли дополнительный НДС на зарубежные покупки и технологический сбор могут менять экономику отдельных категорий товаров и одновременно усиливать преимущество крупных площадок, которые способны лучше контролировать ассортимент и логистику. Для М.Видео технологический сбор на электронику выглядит особенно показательно: смартфоны и ноутбуки становятся еще одним сегментом, где регуляторные платежи будут закладываться в конечную цену.

Автомобильный рынок получает еще один удар по цене. С 1 января 2027 года ставки утильсбора должны вырасти на 10-20% в зависимости от категории машины. Это не новый внезапный налог, а очередной этап ранее установленной индексации, но для покупателя результат тот же: стоимость автомобиля и владения им получает дополнительное давление. В публичном рынке здесь напрямую интересен Sollers, а косвенно это касается всего авторынка, включая поставщиков и дилерскую инфраструктуру.

Отдельная история с жильем. С 1 октября меняются условия семейной ипотеки: для семьи с двумя детьми в большинстве регионов ставка составит 8%, а максимальный размер льготного кредита снизится до 8 млн рублей, тогда как для трех детей ставка составит 6%. В Москве, Санкт-Петербурге, Московской и Ленинградской областях условия другие. Для девелоперов это важно не потому, что завтра исчезнет спрос на квартиры, а потому что государство постепенно перестает поддерживать прежний объем доступного ипотечного спроса. Значит, застройщикам придется конкурировать за покупателя уже не только ценой квартиры, но и условиями рассрочек, скидками и собственными финансовыми программами. Для банков это одновременно означает изменение структуры ипотечного бизнеса.

И вот здесь начинается самое интересное для инвестора. Когда государство одновременно повышает тарифы, расширяет сборы и меняет условия льготных программ, это не просто история про то, что «в магазинах станет дороже». Это перераспределение денег между потребителями, государством и компаниями. Часть расходов бизнес переложит в цены, часть съест из маржи, а часть просто приведет к снижению спроса. Поэтому смотреть нужно не на сам факт роста цены, а на то, у кого есть возможность этот рост переложить на клиента без потери объемов продаж. У X5 это одна экономика, у М.Видео другая, у Ozon третья, у застройщиков вообще четвертая. А если сверху еще добавить высокую стоимость денег, то компании с большой долговой нагрузкой получают дополнительное давление. Именно поэтому очередное повышение цен для экономики не означает автоматически рост прибыли компаний: иногда цена растет на 10%, а прибыль при этом не растет вообще.

«Ингосстрах» выплатил 8,2 млрд рублей страхового возмещения продавцам Ozon, чьи товары были повреждены в результате происшествий на логистических объектах компании в Чапаевске, Махачкале и Энеме.
Первую часть компенсаций получили около 90 тысяч предпринимателей: 15 сентября выплаты получили примерно 50 тысяч продавцов, еще около 40 тысяч — днем позже.
На первый взгляд новость выглядит как обычная выплата по страховке. Но для Ozon это гораздо больше, чем просто компенсация убытков. После проблем с логистической инфраструктурой главный вопрос рынка был не только в размере прямого ущерба, а в том, насколько быстро компания сможет восстановить доверие продавцов.
Для маркетплейса доверие селлеров — это один из главных активов. Продавец готов размещать миллионы рублей товара на чужой инфраструктуре только если понимает, что в случае форс-мажора существует понятный механизм компенсации. Если бизнес начинает считать, что его товар может исчезнуть без нормальной защиты, он начинает искать альтернативные площадки.
Именно поэтому выплата 8,2 млрд рублей важна не только как финансовая операция. Она показывает, что риски логистической модели были частично закрыты страхованием. Компания не оставила продавцов один на один с потерями, что снижает вероятность массового ухода части партнеров.
Но здесь есть и обратная сторона. Сам факт необходимости выплаты на 8,2 млрд рублей показывает масштаб риска, который существует у крупных маркетплейсов с собственной инфраструктурой. Чем больше складов, сортировочных центров и объемов хранения, тем выше операционная эффективность, но одновременно растет цена любой аварии.
И это как раз тот риск, который рынок часто недооценивает. Когда инвестор смотрит на Ozon, он обычно оценивает GMV, рост количества покупателей, развитие финансовых сервисов и выход компании на прибыльность. Но за этой историей есть еще физический бизнес: склады, логистика, доставка, хранение миллионов товаров.
Проблема таких рисков в том, что их сложно заложить в классическую модель оценки. Финансовые показатели могут выглядеть отлично, пока не происходит событие, которое заставляет рынок заново пересчитать стоимость компании.
При этом сама выплата является позитивным сигналом для экосистемы Ozon. Компания сохранила отношения с десятками тысяч продавцов, а страховой механизм показал, что подобные ситуации могут решаться без полного переноса убытков на партнеров.
Теперь главный вопрос — насколько быстро Ozon сможет сделать выводы из этих событий. Для маркетплейса критично не только компенсировать прошлый ущерб, но и доказать, что подобные риски будут лучше контролироваться в будущем: через резервирование инфраструктуры, распределение складских мощностей и снижение концентрации операций на отдельных объектах.
Потому что для бизнеса Ozon главный актив — это не только покупатели. Это доверие продавцов, которые готовы хранить свой товар внутри чужой системы. Потеря этого доверия может стоить дороже любой страховой выплаты. $OZON