Агафья Лыкова, последняя отшельница из тайги, перешагнула восьмидесятилетний рубеж. В прошлом году к ней, преодолев тысячи верст, добирался старообрядческий митрополит Корнилий.

На днях, прогуливаясь по Рогожской слободе, я заглянул в их лавку и приобрел журнал, на страницах которого манифест об «исконном патриотизме». Но за этими громкими словами скрывается исторический парадокс: те, кто веками позиционировали себя как непримиримые противники Российского государства, имеют странных союзников. В спорах о Расколе с ними удивительно солидарны и коммунисты, и либералы, и западники — все те, чьи взгляды далеки от интересов России.

Когда я пытаюсь завести разговор об их отношении к техническому прогрессу, апологеты старообрядчества начинают виртуозно жонглировать смыслами и фактами, доказывая обратное. Однако реальность прозаична: в их церковной лавке, где так много говорят о духовности, наотрез отказываются от карт — принимают только наличные, по телефону тоже нельзя.

Визит митрополита к Агафье — отдельная глава этой истории. В их официальных отчетах стыдливо опускается деталь: добирался владыка на вертолете. В строгую, архаичную оболочку их «истинного православия» гул винтов современной машины вписывается плохо, но это никого не смущает.

Старообрядчество стало живым памятником тому, как можно до блеска отполировать правильную внешнюю форму, утратив при этом дух Церкви и даже начав питать к ней вражду. Именно за эту «внешнюю правильность» их так нежно любят красные лицемеры.

Вспоминается митрополит Сергий, который ради сохранения видимости церковной структуры не гнушался доносами на новомучеников — та же подмена сути ритуалом.

История старообрядчества полна горьких противоречий. Достоевский, вспоминая годы ссылки, писал о них как о людях, способных поджигать храмы ради своих "убеждений". И если кто-то пытается приписать им технический гений, стоит помнить: Кулибин не был старообрядцем, а Савва Морозов, будучи плотью от плоти этой среды, вкладывал капиталы в революцию, которая в итоге уничтожила страну.

Сегодня «прозорливые» раскольничьи старцы словно ослепли: они не замечают ни ползучей ресоветизации, ни реанимации сталинизма. Они предпочитают не вспоминать, что семья Лыковых бежала в глухую тайгу именно от советского режима, спасая свои жизни.

В этом и заключается заблуждение: они возвели устаревшие формы быта в ранг сакральных истин. Для них обряд стал важнее Бога, а верность букве — важнее верности самой России.

Хотя и с буквой тоже проблема: протопоп Аввакум отдал жизнь за ошибки безграмотных переписчиков и довел до самоубийства свою паству.

"Раскол держится величайшим невежеством", - сказал Серафим Саровский, а по лицу Лыковой явно видна недоразвитость, типичная Шарикова. И это вопрос и нашим проповедникам, воюющим с прогрессом, и пользующимся плодами этого прогресса.

Митрополит Корнилий глава Старообрядческой церкви, по сравнению с другими раскольниками они ближе и лояльней, но если от имени Аввакума и боярыни Морзовой не отказываются, зачит находятся где-то посередине.

Анафема со старого обряда снята, но не с личности Аввакума.