Хазин смотрит на ситуацию глобально и мрачно. К осени 2026 года, по его прогнозам, в мире может начаться масштабный обвал мировой финансовой системы, связанный с исчерпанием Бреттон-Вудской модели.
Что касается российских резервов, Хазин указывает на парадокс: страна накопила международные резервы в полтриллиона долларов, но эти деньги не работают на экономику. По его мнению, эти средства можно и нужно конвертировать в рубли и вкладывать в реальный сектор. Однако вместо этого доллар искусственно держат низким, а деньги уходят на погашение внешнего долга.
Хазин убеждён, что люди у руля экономического блока действуют не в интересах России, а следуют установкам глобальных структур вроде Международного валютного фонда. Провоцируя недоинвестированность, они тормозят перспективные проекты — и даже оборонную промышленность.
Его рецепт: отказаться от либеральной финансовой политики. Пока мы этого не сделаем, экономический спад будет продолжаться. При правильной политике, считает Хазин, Россия может получить 12–15 процентов роста и удерживать его 20–25 лет.
Михаил Делягин: «Пять целых две десятых триллиона под подушкой»
Делягин, в отличие от Хазина, сосредоточен на внутренних механизмах. Он бьёт тревогу: экономика «трещит по швам», наблюдается недоступность кредитов для реального сектора.
Главный объект его критики — Минфин. По данным Делягина, на счетах федерального бюджета помимо Фонда национального благосостояния аккумулировано около 5,2 триллиона рублей, которые могли бы закрыть дефицит или решить государственные задачи. Вместо этого Минфин отдаёт эти деньги коммерческим банкам «в прокрутку». Пока страна занимает под более высокий процент, свои же деньги лежат мёртвым грузом.
Делягин также указывает на странную ситуацию с международными резервами России: почти половина из 763,9 миллиарда долларов фактически недоступна или заморожена. Он предупреждает: деньги россиян могут «сгореть», если резервы не будут направлены на нужды страны.
Его предложения: ввести механизм «картотеки» (как после дефолта 1998 года), чтобы преодолеть кризис неплатежей в реальном секторе, и пересмотреть банковское регулирование.
Сергей Глазьев: «Центральный банк довёл экономику до инфаркта»
Глазьев — самый радикальный критик денежно-кредитной политики. Он заявляет: своей политикой Центральный банк довёл экономику России до инфаркта, а регулятор лишил экономику более 5 триллионов рублей, просто изъяв их из оборота.
По его мнению, Россия находится в ловушке «вашингтонского консенсуса» с 1992 года. Единственным исключением стала работа правительства Примакова — Геращенко, когда промышленность росла на 2 процента в месяц.
Глазьев призывает к гибкой денежной политике и выгодным кредитам, которые позволят экономике расти темпами не хуже китайской — до 8 процентов. Его стратегия опережающего развития, по его оценке, может дать годовой прирост производства на 8 процентов при росте инвестиций на 16 процентов.
Александр Бабаков: «Промышленность — ключ к суверенитету»
Зампред Государственной думы Бабаков смещает акцент с денежной политики на реальное производство. Развитие станкостроения и машиностроения он называет необходимым условием для обеспечения суверенитета России.
Бабаков критикует жёсткую денежно-кредитную политику Центрального банка: официальная статистика о низкой безработице не отражает реальной картины, миллионы самозанятых получают доходы ниже прожиточного минимума. Он также выступает против привязки ключевой ставки к ценам на топливо, считая это неэффективным.
Его подход: развивать собственные производственные возможности — мы в состоянии производить не хуже других стран.
Что с атаками беспилотников и как они влияют на экономику?
Атаки на инфраструктуру стали новым вызовом. Эльвира Набиуллина назвала удары по логистическим центрам «шоком предложения» — их влияние на инфляцию будет зависеть от того, перейдут ли они в устойчивые компоненты. Пока, по её оценке, устойчивые показатели инфляции остаются в диапазоне 4–5 процентов.
Потери крупных компаний уже исчисляются миллиардами. Wildberries лишилась 8 процентов логистических мощностей. По данным Минфина, доходы России от нефтегазового экспорта с января по апрель 2026 года просели более чем на 38 процентов. Атаки на нефтеперерабатывающие заводы стали одной из причин топливного кризиса.
Резюме: что в сухом остатке?
Резервы у России есть, и немалые — как финансовые (международные резервы, средства на счетах бюджета, Фонд национального благосостояния), так и производственные (промышленный потенциал, ресурсная база). Но все четыре экономиста сходятся в главном: проблема не в отсутствии ресурсов, а в нежелании или неспособности их использовать.
Хазин говорит о смене модели и отказе от либеральной политики. Делягин — о возврате к ручному управлению и механизмам, спасшим страну в 1998 году. Глазьев — о переходе к гибкой денежной политике и целевому кредитованию экономики. Бабаков — о развитии собственного промышленного производства.
Пока эти резервы лежат мёртвым грузом или уходят в «прокрутку», экономика продолжает задыхаться от дорогих денег, а инфраструктура — страдать от ударов. Вопрос не в том, есть ли у страны ресурсы. Вопрос в том, когда и для кого они начнут работать.
Как вы считаете: стоит ли властям активнее задействовать накопленные резервы для поддержки экономики, или текущая политика «затягивания поясов» оправданна в условиях неопределённости?
Делитесь в комментариях! 👇
⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный и аналитический характер. Мнения экспертов — это их личная оценка, а не истина в последней инстанции.
Ставьте 🚀, если пост был полезен! Спасибо!
#ЭкономикаРоссии #Резервы #Хазин #Делягин #Глазьев #Бабаков #АтакиБеспилотников #КлючеваяСтавка #ФондНациональногоБлагосостояния #АналитикаФинбазар