23:06.
Я влетаю туда… и сразу понимаю — тут не раздевалка.
Тут после мясорубки собрались те, кто не сдох.
Воздух тяжёлый.
Пахнет потом, железом и чем-то таким… знакомым.
Типа надежды, которую опять кто-то протащил через ад и не выкинул.
$SMLT сидит, как будто только что кому-то челюсть выбил.
Молчит.
Не выпендривается.
Но по глазам видно — он сегодня дрался не на жизнь.
И если надо, ещё раз выйдет.
$WUSH — этот вообще без тормозов.
Бегает, орёт, смеётся.
Ему похер, что вокруг творилось.
Он влетел, схватил свой кусок и сейчас уверен, что он бессмертный.
Таких рынок потом особенно любит…
ломать.
$VKCO у зеркала крутится.
Как будто боец, который больше думает, как выглядит, чем куда бьёт.
Снимает себя, улыбается.
Типа всё под контролем.
А за спиной у него такие вещи происходят, что камера бы треснула, если бы могла чувствовать.
$RUAL…
стоит под душем.
Вода льётся, а он не шевелится.
С него не грязь смывается.
С него вчерашний пиздец стекает.
Медленно.
И не до конца.
$VTBR уже язык развязал.
Лезет ко всем:
— Ну чё, нормально же, а?
Смеётся.
Громко.
Слишком громко.
Такие смеются, когда внутри тихо не очень.
$GMKN сидит отдельно.
Старый зверь.
Смотрит так, что даже шум стихает рядом.
Он не радуется.
Он просто отмечает:
— выжили. пока.
$SOFL в углу.
Молодой.
Глаза бегают.
Он ещё не понял, что это за место.
Думает, что это игра.
А это не игра, брат.
Это когда тебя или ты.
И я стою, смотрю на всю эту публику…
и меня накрывает простая мысль, от которой как-то не по себе:
тут нет победителей.
тут есть те,
кого сегодня не унесли.
Свет моргает.
Кто-то матерится сквозь зубы.
Капает вода, как таймер.
А за дверью уже слышно шаги.
Новые.
Свежие.
Ещё не знают, куда идут.