Чтобы найти новое – надо потерять старое I
— Да не так! Играть научись, дебил! — произнёс Витя, обращаясь к рядом сидящему другу Лёхе.
Алексей Оранжереев… Странная фамилия, надо признать. Но если кто‑нибудь когда‑нибудь увидит его комнату, то сразу поймёт: эта фамилия ему полностью соответствует.
— Кого ты тут дебилом назвал?! — возмутился Лёха и повалил Витю на пол.
Ребята затеяли драку, но продлилась она недолго: вернулись родители. Оба замерли, стараясь не издавать ни звука, чтобы их не услышали. Впрочем, в итоге услышали не их — а они услышали шаги. И Лёха услышал то, чего ему слышать не следовало.
— Чёрт! Лезь быстро под кровать, быстрее! — прошипел Витя, уловив шаги, направляющиеся в его комнату.
— Куда?! — переспросил Лёха.
— Ко мне в штаны нахрен! Под кровать, болван! Быстрее!
Лёха полез под кровать. Как же хорошо, что он был меньше её! В тот самый момент, когда он уже полностью скрылся под кроватью, в комнату вошёл отец.
— Что за свинарник у тебя тут? — спросил он.
Отец был в гневе. По тону голоса нельзя было сказать, что он зол, но глаза говорили правду.
— Уберись тут, тварь, или на улицу переедешь!
— Хорошо… — тихо ответил Витя.
Он закрыл дверь, и Витя выдохнул с облегчением. Но, видимо, его птица удачи в тот день окончательно от него отвернулась. Спустя пятнадцать минут в комнату зашла заплаканная и дрожащая мама.
— Витя, Лёша у тебя? — спросила она, осматривая комнату.
— Да, вот он, — сказал Витя и постучал ногой по спинке кровати. — Оболтус, тут мама моя — для приличия хотя бы голову высуни.
Лёха высунул из‑под кровати половину головы.
— Здравствуйте, тётя Ангелина, — произнёс он.
— Здравствуй, Лёш. Извини за скандал, мы не думали, что у нас гости.
— Как ты узнала, что у меня дома Лёха? — спросил Витя у мамы.
— Я заметила его куртку — она лежит в прихожей, — ответила она.
— А‑а‑а‑а, понятно…
— Витя, проводи Лёшу до входной двери, пока я поговорю с твоим отцом.
— Хорошо.
— Витя, вставай! — его настойчиво трясли за плечо.
— Уйди… Я первый занял тут очередь… — пробормотал Витя сквозь сон.
— Витя! Проснись! Скорее! — это был голос мамы, и он дрожал так сильно, что мальчик сразу почувствовал: случилось что‑то серьёзное.
Он с трудом разлепил глаза.
— Мама… — хрипло произнёс Витя. — Что случилось?
— Собирай вещи, и побыстрее! Вот чемодан.
— Мы уезжаем за границу? — сон мгновенно слетел с него.
— Нет, ты едешь к бабушке в деревню.
— Что?! Зимой?! Мам, ты что? — Витя сел на кровати, окончательно проснувшись.
— Никаких «что», быстрее! У тебя пятнадцать минут.
— Но почему так срочно? — он вскочил с кровати, и ноги тут же застучали по холодному полу.
Мама отвернулась к окну, сжимая в руках какие‑то бумаги. Её плечи подрагивали.
— Потому что так надо, — голос прозвучал глухо, почти неслышно. — Собирай самое необходимое. Тёплые вещи, учебники… И фотографии. Обязательно возьми фотографии.
Витя замер на секунду, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Мама никогда не говорила таким тоном. Никогда не отдавала приказов — только просьбы.
— Мам, что происходит? — подошёл ближе, пытаясь заглянуть ей в лицо.
Она резко повернулась, и он увидел, что глаза у неё красные, будто она долго плакала.
— Витя, пожалуйста, — в её голосе вдруг появилась мольба. — Просто собери вещи. У нас очень мало времени.
Мальчик кивнул и бросился к шкафу. Руки дрожали, когда он хватал свитера и джинсы, запихивал их в чемодан кое‑как, не складывая. На пол полетели школьные тетради, любимая футболка с динозавром зацепилась за ручку ящика.
«Фотографии», — эхом прозвучали мамины слова в его голове.
Он метнулся к столу, схватил рамку с их общим фото — они втроём на море прошлым летом, смеются, а папа держит его на руках. В другой карман сунул маленькую карточку, где они с мамой кормили уток в парке.
— Я готов, — хрипло сказал Витя, застёгивая чемодан.