Проснулась под вороний ржавый звук.
Одна из них - разбойница-проныра -
затеяла смятение средь подруг:
как будто в буриме сыграть решила.
Усевшись на заборе под окном,
решила посоперничать с Чуковским:
ремикс картявя клювом, словно ртом,
несла пургу, а с нею - юмор плоский.
Нацелилась сначала на "Додыр":
так распекала бедного грязнулю,
как буд-то от него зависел мир,
как будто он - виновник войн и бури.
Потом взялась трещать, что Бармалей -
предтеча и невзгод, и столкновений.
И, мол, мучитель зверства и людей,
а Таня с Ваней - беглые злодеи.
Про Таракана, уж, не говорю! -
Ему ворона отдала пол царства.
А Доктору - как злому упырю -
чертовка приписала все богатства.
И, наконец, до главного дошла:
позарилась на "Муху-Цокотуху".
Такого приписала Мухе зла, -
куда там той прорухе у старухи!
Короче, все спихнув на "злобу дня",
во всех Корнея обвинив напастях,
ворона добралась и до меня
и каркнула в окно клюватой пастью,
что, если я не встану сей же час,
то солнце не появится на взгорке,
и Крокодил, как буржуазный класс,
меня объявит солнечной воровкой!
Но тут сибирский (наш пролетарьят)
из под забора выскочил как ловчий -
и вверх взметнулся черных птах отряд,
в зубах кота оставив перьев клочья.
Вот так и развенчалось колдовство
непрошенной занудливой кликуши.
Мораль? Не верь тому, кто сеет зло
и кто лапшу цепляет всем на уши.
