Знаете, есть такое выражение: «хотели, как лучше, а получилось как всегда». Глядя на то, что сейчас творится на Ближнем Востоке и, как следствие, на мировых биржах, ловишь себя на мысли, что это «как всегда» мы еще не видели. Десять дней назад США начали операцию против Ирана с громким названием «Эпическая ярость». Судя по тому, что творится с ценами на нефть, ярость действительно эпическая. Только направлена она почему-то против наших с вами кошельков.
Давайте просто посмотрим на цифры. До того, как все полыхнуло, баррель Brent стоил около $73. Уже к 9 марта котировки взлетали до $120! Почти +65% за 10 дней. Это не просто рост, это американские горки какие-то. Причем билеты на эти горки вынуждены покупать все.
И вот тут выходят министры финансов «Большой семерки». Они, конечно, люди серьезные, поэтому решение приняли солидное: срочно обсудить, как бы нам совместно распаковать стратегические запасы нефти. Идея здравая: если Ормузский пролив перекрыт, а через него идет куча «черного золота», надо где-то брать сырье, чтобы Азия не встала.
Политики — они такие же люди, как мы. Только с большими бюджетами. Как только по рынку поползли слухи, что, мол, может, и не будем ничего распаковывать прямо сейчас, цены рухнули со $120 до $83. Бах! А потом подумали и снова подняли до $93. Я не знаю, как у вас, а у меня от таких синусоид голова кругом идет. Похоже, теперь это наш новый график движения цен — синусоида.
Вы только вдумайтесь в масштаб. 32 страны — члена МЭА держат в загашниках больше 4 миллиардов баррелей. Если случится совсем беда, можно экстренно достать 1,2 миллиарда. Американцы уже предлагают выплеснуть на рынок почти 400 миллионов баррелей. Цифры космические, правда? Но давайте приземлимся. Мир каждый день сжигает около 100 миллионов баррелей. Получается, если весь мир вдруг перестанет качать нефть (тьфу-тьфу), этих запасов нам хватит... на четыре дня. Ну максимум на полмесяца. Не густо, согласитесь.
Кстати, само МЭА придумали в 1974, когда арабы ввели эмбарго и цены подскочили аж до $12. Сейчас это кажется смешным, а тогда был шок. За 52 года запасы распаковывали всего 4 раза: при первой войне в Заливе, после ураганов Катрина и Рита, когда в Ливии всё горело, и в 2022-м. То есть поводы всегда были уважительные.
Сейчас, я считаю, повод тоже тот еще. Ормузский пролив, по сути, мертв для коммерции. Если до войны там за сутки проходило под сотню судов, то 5 марта — всего два. А теперь представьте: Иран уже поговаривает о введении «пошлины за безопасность» для танкеров союзников США. Это как? Плывешь мимо — плати. Не заплатил — получи ракету.
И до чего дошло: Катар, который всегда казался этаким тихим газовым оазисом, объявил форс-мажор. QatarEnergy, главный производитель сжиженного газа в мире, просто сказал: «Ребята, мы пас, работать не можем». Еще месяц назад представить такое было невозможно. А теперь это реальность. Саудовская Аравия, наш нефтяной король, и та стала прифронтовым государством.
Так поможет ли распаковка стратегических запасов? Знаете, это как если у вас в машине закончился бензин посреди пустыни, а вы достаете из багажника пятилитровую канистру. До заправки-то доедете, но надолго ли вас хватит, если кругом война и дороги перекрыты?
Стратегические запасы — крутой сигнал, что богатые дяди не бросят мир в беде. Это помогает немного остудить пыл спекулянтов. Но когда вокруг летают ракеты, а пролив заблокирован, одной нефтью из хранилищ ситуацию не исправить. Тут нужны не просто экономические решения. Нужно, чтобы политики наконец договорились. Иначе этот эпический хаос затянется надолго. А нам с вами в нем жить.