07:18.
Лудоман проснулся не от будильника. Его разбудил $X5. Точнее — фантомная боль в кошельке, как будто кто-то ночью тихо подкладывал под подушку не деньги, а новые уровни поддержки.
Он купил этот бумажный холодильник на хаях в тот день, когда свеча была высокая, уверенная, как тёща с “я же говорила”. Тогда казалось: ну всё, сейчас полетит, сейчас будет “разгон”, сейчас жизнь начнётся. А началась… археология. Каждый день он не торгует — он откапывает себя.
07:24.
Первое, что делает — не кофе. Он открывает терминал. У обычных людей утром новости, погода, “как спалось”. У него — минус.
Минус не пугает. Минус уже как родной. Страшнее другое: когда минус становится привычкой, как курение на балконе в три ночи.
09:55.
Он смотрит на график так, будто это кардиограмма близкого человека. Только тут близкий человек не выздоравливает — он спокойно, методично нащупывает новое дно, как пьяный ищет тапок в темноте: находит не тапок, а ещё один угол тумбочки лбом.
10:40.
В голове включается сериал “Оправдания”.
— Это не падение, это… “вынос”.
— Это не новое дно, это “ложный прокол”.
— Это не я купил на хаях, это я “зашёл по системе”… просто система была написана на салфетке в шаурмечной.
12:15.
Он обещает себе железно: не усреднять.
И тут же начинает считать: “если докинуть чуть-чуть, средняя станет красивее”.
Красивее, да. Как губы после драки: припухшие, зато “объём”.
14:50.
Проверяет стакан — а там пусто, как в сельпо после выдачи пенсий.
И лудоман вдруг понимает страшную вещь: его поза — как старый диван. Выкинуть жалко, сидеть больно, продать невозможно, но ты живёшь с ним и называешь это “инвестпортфель”.
17:30.
К вечеру приходит философия.
Он смотрит на $X5 и думает: “Может, это я не бумагу купил… может, я купил билет в школу смирения?”
И тут же злится:
“Да пошло оно. Я хотел денег. Мне обещали рост. Где мой рост?”
20:58.
В баре “Свеча и Маржинколл” он не пьёт — он запивает надежду.
Надежда у него сегодня тёплая, чуть кислит, как вчерашний чай: “ну не может же оно вечно падать… ну должно же отскочить… ну хоть до нуля…”
И в этот момент, где-то между “ну” и “должно”, по залу снова проходит сантехник маржи. Тихо. С ключом. С ухмылкой.
Он не ломает трубы — он просто проверяет, чтобы у лудомана нигде не осталось сухого места.
А $X5…
$X5 ничего не говорит.
Он просто снова нащупывает дно.
Профессионально. Как будто это его работа.