Утро. Пятница.
В городе ещё пахнет холодной батареей и вчерашним чаем, который ты завариваешь третий раз, потому что “ну он же ещё цвета не потерял”. Терминал включается, как лифт в общаге: скрипнул — и поехали.
В подвале бара “Свеча и Маржинколл” уже кишит.
Кто-то там сверху — в зелёном. Шуршит процентами, как фантиками от конфет. У них праздник, у них “всё по плану”, у них “мы же говорили”.
А у Штирлица… тишина. Такая, что слышно, как в стакане пустота эхом отдаёт.
Он сидит среди них. Похож на своих.
Даже делает вид, что понимает жизнь.
Но внутри — переодетый богатырь, Илья Муромец на задании разведки: шапка натянута, глаза стеклянные, а душа всё ещё на печи. И эта печь — график $X5.
$X5 сегодня как тот самый “свой парень”, который на тусовке сидит у стены и не танцует.
Вроде бы пришёл. Вроде бы жив.
Но по факту — спит стоя. Точнее, делает вид, что бодрствует: свечи шевелятся, как ресницы у человека, который давно уже в отключке. Туда-сюда, туда-сюда — и всё в одну и ту же точку, как если бы кто-то завёл мир на пружинку и забыл отпустить.
Штирлиц пытается “изобразить сетап”.
Смотрит на свечи так, будто видит шифр.
Рисует в голове стрелочки, уровни, “здесь возьму”, “вот тут добавлю”, “выйду по плану”.
Но это не план — это сон в шапке, когда автобус трясёт, и тебе кажется, что ты управляешь судьбой.
А вокруг — подвал живёт своей жизнью.
Тикеры с плюсами гоготнули где-то за стенкой.
Сантехник маржи (он же Куколд сезона) прошёл по коридору, оставляя мокрые следы — как будто где-то опять сорвало резьбу и сейчас потечёт… не вода. Твоё терпение.
Штирлиц понимает: провал близко.
Потому что самый опасный момент — не когда ты в минусе.
А когда ты вне игры и слышишь, как другие играют, и внутри заводится мерзкая, тонкая пружина: “ну давай, нажми”.
Он не нажимает.
Пока.
Но $X5 уже начинает шевелиться во сне.
И если богатырь всё-таки проснётся…
то проснётся так, что у всех в подвале стаканы подпрыгнут, а у Штирлица — впервые за неделю появится чувство, что он не статист.
Только вот в этой сказке, брат…
богатыри просыпаются в самый неподходящий момент.