Жил-был $AFLT.
Самолёт с характером, уставшими крыльями и экипажем, который давно перестал обещать пассажирам мягкую посадку.
Долгое время он не летал.
Он рулил по полосе.
Туда-сюда.
С шумом.
С объявлениями.
С красивыми табло.
— Уважаемые пассажиры, вылета ожидайте.
— Посадка скоро начнётся.
— Не толпимся у выхода.
А сам стоит.
Иногда дёрнется до 50.
Все оживятся:
— Пошёл!
— Отрыв!
— Ракета!
А он снова носом клюнет и обратно к тележке с чаем.
И вот сегодня плюс два с лишним.
Народ в терминале зашевелился.
Кто-то уже пристёгивается.
Кто-то снимает сторис у иллюминатора.
Кто-то орёт:
— Я же говорил, надо было брать у трапа!
Сам $AFLT важно гудит, набирает скорость, шасси дрожат.
Но давай честно.
Это пока не взлёт.
Это тот момент, когда самолёт разогнался так, что тебе страшно, но колёса ещё на земле.
Самое коварное место.
Потому что именно тут половина пассажиров начинает хлопать раньше времени,
а вторая половина ищет пакетик.
Если пробьёт выше и удержит курс — тогда да, пошёл в небо.
Если снова сбросит тягу —
будет ещё один круг по аэродрому с лицом человека, который “почти смог”.
$SBER из бизнес-класса смотрит спокойно.
$VTBR уже бежит за самолётом и машет руками.
$T продаёт страховку от турбулентности.
А я стою у табло и понимаю:
на рынке больше всего денег теряют не в падении.
Их теряют в момент,
когда рулёжку принимают за взлёт.
Двигатели ревут.
Стюардесса улыбается натянуто.
Бар “Свеча и Маржинколл” объявляет посадку на рейс:
Москва — Надежда.
Задержка возможна.