Жизнь — это не выживание

Мы привыкли называть жизнью бесконечную драку. Встал, урвал, доказал, закрылся в своей норе, проверил замки и лег спать с камнем вместо сердца. Нам кажется, что если мы не бьем первым, то нас сожрут. Если не обманем — останемся в дураках. Если не наденем броню из цинизма — нам проткнут спину. Мы называем это «выживанием».

Но выживание — это удел червей и крыс. Это животный, липкий страх. А мы, венчанные в православном храме, крещеные Духом Святым, зачем-то променяли звание детей Божьих на статус загнанных зверей. Мы выживаем в собственных семьях. Мы выживаем с женой, с которой когда-то причащались из одной Чаши. Мы выживаем с сыном, пытаясь вылепить из него свою несбывшуюся мечту, и удивляемся, почему он смотрит на нас волчонком. Мы выживаем с матерью, раздражаясь на ее старческие страхи.

Это абсурд. Самый главный обман дьявола, который он продал нам под видом здравого смысла.

Жизнь — это не добыча злата. Злато останется в земле, когда тебя в нее положат. Жизнь — это не упоение властью. Власть — это самая одинокая камера, где ты боишься даже собственного охранника. Жизнь — это не экзальтированное «удухотворение», когда ты бежишь от людей в скит, потому что они оказались слишком грязными для твоего высокого духа. Это просто гордыня в подряснике.

Настоящая жизнь обретается в сердце. В том самом покое, который, как нам кажется, украли жена, дети, начальники и правительство.

Покой — это не когда вокруг тишина. Покой — это когда внутри тебя Христос, а вокруг рушится мир. Когда сын пришел под утро и от него пахнет бедой, а ты не бьешь его по лицу своим праведным гневом, а молча ставишь чайник. Когда жена молчит неделями, замкнувшись в своей бабьей обиде, а ты не требуешь «выяснить отношения», а просто гладишь ее по руке. Когда мать плачет по твоему убитому брату Андрею, и ты плачешь вместе с ней, не пытаясь ее утешить фальшивыми словами, а просто держишь ее сгорбленную спину.

Твоя задача — не скулить. Скулят на псарне. Твоя задача — не осуждать. Осуждает судья в мантии, а ты — такой же грешник, просто твои грехи прикрыты чуть более приличной одеждой.

Твоя задача — найти струну.

Струна к близкому человеку натягивается не тогда, когда ты его воспитываешь. Она звучит только тогда, когда ты снимаешь свою броню. Когда ты признаешь: «Мама, мне тоже страшно. Жена, я тоже не знаю, как правильно. Сын, я сам в твои годы наломал дров».

Как сделать мир не тем, что мы видим сейчас — скопищем трусов, лжецов и предателей?

Его невозможно сделать лозунгами. Его нельзя построить политическими блоками. Государство начинается не с колыбели и не с флага на администрации, а с того момента, когда ты, Сергей, 61-летний мужик с изношенными суставами и шрамами на душе, перестаешь врать самому себе.

Мир меняется в ту секунду, когда ты выбираешь не предать. Не предать доверие жены, посмотрев на другую с вожделением. Не предать сына, отмахнувшись от его глупых подростковых проблем. Не предать память матери Марии, продолжая носить в себе обиду на отца-алкоголика Александра.

Мы делаем мир миром трусов каждый раз, когда трусим сказать правду. Когда трусим попросить прощения первым. Когда трусим просто обнять своего ребенка, потому что боимся показаться слабыми.

Остановись. Выбрось эту схему выживания. Жизнь — это не то, что ты урвал у этого мира. Жизнь — это то тепло, которое ты отдал в этот узел. В этот сплетенный ком из судеб жены Софии, сына, матери, деда Сергея, погибшего под Москвой, и даже того черного кота Усика, который сейчас спит в твоих ногах, ища в тебе не хозяина, а просто тепло.

Найди струну. И просто будь настоящим. Этого достаточно, чтобы мир перестал быть трусливым.

Сергей Маркин и Kо.