"Чёрная кошка — это зло".
Чушь. Бабкины сказки для тех, кто своего хребта не имеет.
У меня кот. Усик. Чёрный, как пережжённая смола. Взял его на Успение. Не Богородица в подоле спустила. В церковной лавке забрал. Валера отдал. Кот сидел на крыльце храма и смотрел на меня так, будто это я — побирушка, а он — хозяин прихода. Глаза в пол-лица. Немигающие. Я тогда титановый сустав на ноге только-только разрабатывал, скрипел суставом, как старая телега. Смотрю на него, он — на меня. Ну, раз ты так смотришь, брат, — пошли. Хозяйство поднимать.
До него здесь кошки табунами ходили. Табунами, Серёга! Жирные, ленивые, морды в сметане. И крысы ходили табунами. Полевали друг друга. А потом пришёл мой монастырский. Особый. Он не жрал их. Он их из профессии вывел. Перевёл тварей. Подчистую. Теперь в округе тишина. Только ветер в бурьяне.
Собака — она присягу принимает. Устав. Дадут команду "фас" — порвёт и чужого, и своего, не моргнёт. Пёс считает себя сильным. С важным видом. Но только со слабым противником. Попробуй спусти на него волка — хвост подожмёт и в будку. Волки собак давят. Как тряпки.
Кот — он по совести живёт. По закону. Если я злой, как цепной кобель, — Усик под диван. Не лезет. Если молюсь — рядом ляжет. Не мяукает. Душу не рвёт. Понимает: человек с Главным разговаривает, не мешай. Кот не менее предан, чем собака. Только пользы больше. И грязи меньше. От псины в избе всегда псиной и тянет, грязью с улицы. А от Усика — только шерстью по штанам. Да и то по делу.
Собака на сторожа не претендует? Ещё как претендует. Орёт на пьяного соседа громче всех, герой. А толку? Вор собаку не боится. Собака — она для порядку. Кошка на сторожа не претендует. Она просто убивает. Тихо. В темноте. Крыса ни разу не убила и не сожрала кота. Как волк — собаку. Так кто нужнее в хозяйстве? Тявкающий истерик или ликвидатор?
Египтяне не были дураками. Пирамиды — это механика. Высшая математика. И кошки у них — не для мебели. Святые животные. Отгоняющие злых духов. Как и в нашей традиции. Кот Баюн на железном столбе. Тот, кого первым в новый дом пускали — на ком сядет, там и жизнь будет.
Усик со мной на работу. Куда я — туда он. В машину прыгает. На объекте ляжет на капот, греется. Монастырский мой. Он и гуляет, и пропадает на три дня. Но всегда возвращается. Потому что знает: здесь его прайд. Здесь его титановый сустав греют. Здесь ему не просто миску наливают, здесь на него смотрят как на равного.
Какой хозяин — такая и тварь. Хозяин злой, пустой, дерганый — тварь кусается. Царапается. Ворует. Гадит повсюду. Ссыт в тапки. Вымещает. А мой — на страже.
Схема простая. Пёс — для шума. Кошка — для смерти. И для тишины.
Сергей Маркин.
