Вы знаете, я тут недавно копался в старой статистике и просто офигел. Цифры — они ведь упрямая вещь. Оказывается, самый разгар «застоя», когда мы, по идее, уже вовсю строили коммунизм и нефтедоллары лились рекой, обернулся для страны жутким перепоем. И виноват в этом не какой-то злой рок, а вполне себе человеческие слабости и, как это ни цинично звучит, выгода для государства.
Давайте по порядку. Леонид Ильич, царствие ему небесное (или что там ему сейчас полагается?), обожал, когда на столе стояло и лилось. Сам выпивал, но главное — искренне радовался, когда пили окружающие. При нем кремлевские банкеты стали нормой жизни, а по рекам поплыли первые прогулочные теплоходы, которые в народе быстро окрестили «банкетными».
Итог этой любви к застольям оказался печальным. К моменту, когда Брежнев покинул пост (вместе с жизнью), страна пила в два с половиной раза больше, чем в начале его правления. Абсолютный пир во время чумы случился в 1980-м. Тогда на каждого человека, включая младенцев и глубоких стариков, пришлось по 10,8 литра чистого спирта. Вдумайтесь только! Это же почти 55 стандартных бутылок водки на каждого. Это антирекорд, который до сих пор вспоминают с содроганием.
И ведь вот парадокс-то в чем. Восьмидесятые, особенно начало, — это время, когда жилось, пожалуй, сытнее и богаче, чем когда-либо в СССР. Магазины ломились от коробок с телевизорами, люди массово покупали «Жигули», холодильники и пылесосы. Казалось бы, живи и радуйся. Ан нет.
Почему же так вышло? Историки говорят, что дело в двух вещах. Первое — это настроение. Энтузиазм первых пятилеток и пафос победы в войне выдохлись. Жизнь стала пресной и скучной. Работа, дом, очередь в магазине, политинформация по телевизору. Идеалы размылись, а будущее оказалось каким-то слишком уж «светлым» и далеким. Водка стала самым быстрым и дешевым способом сделать серые будни чуть ярче. Грустно, но факт.
Но есть и вторая причина, гораздо более прозаичная и циничная. Деньги. Или, как говорили раньше, «пьяный бюджет». Традиция эта, кстати, повелась еще при Сталине. После войны народ неожиданно взялся за ум и стал меньше пить, тратя деньги на конфеты и одежду. Государство, которое привыкло пополнять казну за счет монополии на водку, тут же испугалось. Цены на бутылку снизили, производство увеличили — и народ снова взялся за старое. При Брежневе этот механизм просто отшлифовали до блеска.
Цифры продаж росли как на дрожжах. Если 1940 год взять за сто процентов, то к 1980-му продажи спиртного выросли до 777%! В деньгах это были астрономические суммы — до 170 миллиардов рублей. Некоторые экономисты прикинули, что каждая третья копейка, вырученная за еду, была алкогольной. Государство сидело на этой «игле» и слезать не собиралось. Слишком уж жирный кусок.
Конечно, власть делала вид, что борется со злом. В 1972 году вышло грозное постановление «О мерах по усилению борьбы против пьянства». Водку запретили продавать после семи вечера, убрали мелкую фасовку, пьяниц начали отправлять в лечебно-трудовые профилактории. Кино вырезало сцены застолий. Красота!
Но была в том постановлении одна занятная деталь. Там же, черным по белому, предписывалось расширять производство… пива, портвейна и вермута. Просто потому, что на них тоже можно было заработать. Борьба с пьянством на деле обернулась борьбой за то, чтобы человек пил, но не водку, а что подешевле и послабее, но все равно с прибылью для казны.
Вот такая получилась арифметика. Социальная апатия плюс желание наполнить бюджет — и мы имеем рекорд 1980 года, который до сих пор не побит. Сейчас, кстати, в России пьют чуть меньше — около 9,7 литра на человека. Но тот, брежневский рекорд, стал символом целой эпохи. Эпохи, когда за красивой картинкой «развитого социализма» скрывалась страна, которую системно и очень выгодно спаивали. И лекарство от этого похмелья, кажется, не нашли до сих пор.