factsandmoney

В 2010 году независимый трейдер Навиндэр Сингх Сароа из пригорода Лондона почти в одиночку спровоцировал «флеш-крэш» на американском рынке акций — моментальное падение индекса S&P 500 почти на 10% за считанные минуты. Сароа использовал тактику «спуфинга»: он размещал огромные объемы заявок на продажу фьючерсов, не намереваясь их исполнять, чтобы создать иллюзию избытка предложения и надавить на цену вниз. Как только цена падала до нужного уровня, он отменял свои заявки и покупал активы по заниженной цене, фиксируя прибыль на разнице.

Высокочастотные торговые алгоритмы крупных банков интерпретировали фейковые заявки Сароа как реальный рыночный сигнал к распродаже. Это запустило цепную реакцию: машины начали продавать еще быстрее, ликвидность испарилась, и рынок рухнул в вакууме. В итоге за несколько минут были стерты триллионы долларов капитализации, хотя позже цены частично восстановились. Расследование заняло пять лет, так как регуляторы долго не могли поверить, что один человек с домашним компьютером смог обмануть всю систему.

До середины XIX века узнавать котировки было мучительно долго: новости о ценах на хлопок, зерно или акции передавали почтой, а порой просто кричали на бирже. Всё изменилось с распространением телеграфа. В 1867 году Томас Эдисон (ещё до своих самых известных изобретений) создал «Универсальный тикерный аппарат» — устройство, которое печатало биржевые котировки на бумажной ленте. Название «тикер» пошло как раз от характерного звука работы механизма.

Тикерные аппараты ставили в брокерских конторах и банках: лента непрерывно выдавала данные — название бумаги, цену, объём. Это был первый шаг к реальному времени на рынке. Теперь инвестор в Нью‑Йорке мог почти сразу узнать, что творится на бирже, а не ждать сводку днями. Скорость изменила саму логику торговли: появилась возможность быстрее реагировать на новости, усилилась волатильность, а арбитраж между разными площадками стал по-настоящему рабочим инструментом.

В Голландии XVII века тюльпаны из редкого декоративного растения превратились в объект настоящей мании: редкие сорта стоили как дорогой дом, а сделки с луковицами обсуждали в кофейнях и на биржах. Особенно ценились «разбитые» тюльпаны с пёстрыми узорами — их необычный окрас позже учёные связали с вирусом, но тогда он воспринимался как признак исключительной красоты и статуса. Торговцы заключали контракты на будущие поставки луковиц, фактически спекулируя на ожиданиях, и рынок стремительно разогревался.

Цены росли не из‑за реальной полезности товара, а из‑за ажиотажа и веры в то, что завтра луковица будет стоить ещё дороже. К 1637 году стоимость некоторых сортов взлетела в десятки раз: за одну луковицу платили сумму, сопоставимую с годовым доходом зажиточного ремесленника. Люди вкладывали сбережения, брали кредиты и продавали имущество, чтобы участвовать в торговле, — рынок жил на ожиданиях и цепной реакции спроса.

В 2008 году российский журнал «Финанс.» провёл необычный эксперимент, который показал, насколько непредсказуем мир инвестиций. Журналисты взяли цирковую обезьяну по имени Лукерья и предложили ей выбрать компании для инвестиционного портфеля.

Перед животным разложили 30 кубиков с названиями различных компаний. Обезьяна случайным образом выбрала 8 из них, и на основе этого выбора был сформирован инвестиционный портфель.