DariaNikolaevna
Я пишу стихи с 12 лет, разносторонняя личность, люблю узнавать новое и послушать других
🌟Порой я думаю, а не слишком ли поверхностно я знаю то что изучаю,а потом приходит мысль: да плевать, самое главное что мне в кайф что-то узнавать,рисовать или писать. Это лишь процессы которые удовлетворяют мои внутренние потребности,и смысла зацикливаться на теме если она мне не интересна нет. Зато за это время я стала более концентрированная и продуктивная. Мне стало нравится смотреть длинные видео, а вот удовольствия от коротеньких видео в тиктоке я уже не получаю🌟 Помните, самое главное увлекательный процесс, а хороший результат это просто приятный бонус 🦋
Мой путь - не всход, а выжженный ожог, Пейзаж безмолвья, тишина и хлам. В нём пользы нет, и иссяк мой поток Тех смыслов, что когда-то верил сам. И стыд молчит. Мои глаза - зола, Вся красота - лишь призрак на стене. Как яд, что душу медленно взяла, Я растворилась в вязкой, мёртвой мгле. Рутина - сеть, что тянет, как омут, Сотрёт с лица живые очертанья. И дни, что прежде вечным светом рвут, Теперь лишь пыль, что стелется дыханьем. Мне всё равно: что будет, кто, зачем? Я эту бездну выбрала сама. Лишь чёрный дым клубится над ничем, И тишина растёт, как злая тьма. Ты не явился, как мессия, в прах, Чтоб вырвать сорняки, вернуть покой. Ты - трещина, ожог на стылых мхах, И я узнала,что ты можешь быть такой. Мы два осколка, вырванных из тьмы, Нашли друг друга в посланном забытьи. В глазах твоих - пожар той же зимы, Что не даёт мне умереть снаружи. Не нежность, нет, не бархатная ткань, А дерзкий смех над общим поражением. Вдыхаем смог, целуем вечну-брань, И каждый вздох - лишь диким наваждением Он подтвердит, что мир гниёт, как струп, Что нет спасения, нет пути назад. Но в этой бездне, где уснул весь труп, Твой взгляд - не ад, пристанище мне, клад. Пусть вымрет всё, пусть мир сгорит дотла, Мне, в общем-то, давно уже плевать. Пусть космос поглотит и боль, и мгла, Не стану больше ничего искать. Но в этой точке, где угаснет крик, Где нет живых ни чувств, ни даже цели, Я вдруг хватаюсь за твой мёртвый лик, И все мои надежды отлетели. Твой голос - хрип, но он родней стократ Всех тех мелодий, что гудели раньше. Твои касанья - мне последний клад, Что спрятан в самой потаённой ране. И если смерть - единственный порог, Я перейду его, не выпуская длань. Ведь это всё, что выбилось из строк - Костёр без смысла, но последний храм. Мы - два фантома, сброшенные в грязь, Что свой конец условили, как весть. И эта связь - не призрачная вязь, А взрыв внутри, что отрицает месть. Не исцеление, не вечный горизонт, Но признак жизни там, где всё мертво. Наш общий ад - последний наш понтон, Где светится святое Существо. И если завтра будет только мрак, Пусть даже солнце больше не взойдёт, Мы будем здесь, на кромке, словно знак, Там, где ничто не ищет и не ждёт. Лишь осознание, что будешь ТЫ со мной, Всё остальное - мёртвый, серый фон. И в этой бездне - наш последний бой, За право быть - без смысла и знамён.
Эхо Я выдохнула боль, как лунный след, Растаявший в серебряном эфире. И слово, став невесомей всех бед, Лишь отблеском легло в молчащем мире. Тот мост, что был из веры и тепла, Рассыпался, как сон, в тумане раннем. И хрупкая надежда сожжена Огнём безмолвия, печали окаянной. Я, что для всех была живым огнём, Пристанищем для ищущих в ночи, Свой собственный, погасший окоём Замкнула в бездне, где молчат ключи. И этот вакуум, где нет пути назад, Где каждый звук - лишь отзвук прежних дней, Мой колокол, что вторил невпопад, Не слышит зова, ведь в нём нет корней
Затмение моих кошмаров - Восстание из мертвецов. Поверить - сложно, Но пытаюсь: раскрыть Тугую цепь оков. Там где-то тлеет старый пепел (он улетает в никуда), А мое сердце так трепещет От ожидания звонка. Не уходи, прошу, останься, Позволь пройти все до конца. Порой бываю несуразна, Но это лишь моя беда. Я видела тебя во снах И наяву - пускай не в жизни; Ты разрешил мне быть собой - Смущенной, глупой, деспотичной. Я расцвела, как никогда, Любовь кипит для нас двоих, А теплота внутри меня За все тебя благодарит.
Ты совершал ошибки, Но любил. Ты воспитать меня пытался, Но не смог. Ты знал на что идёшь, Но всё равно пошел, И не нашёл координат домой.. Всем сердцем я пыталась утолить, Те боль, обиду, и тоску утраты, Да я хожу по миру, и смеюсь, Но я не забываю тебя - папа. Ты дремлешь в двухметровой глубине, Пусть ты упал, и больше не встаешь, Я буду ждать тебя, раскинув руки врозь, До той поры, пока ты не вернёшься. Ты стал героем... в замкнутом пространстве. И больше мне не скажешь: "да не плачь". И я горда тобой, горда как дочь, Но.. Я гордилась даже будь ты в пьянстве. Ни доллары, ни тысячи, ни евро, Мне не помогут, не заменят мне отца. Гори все в пропасти, и может быть я дура, Я ненавижу тебя - блядская война!
Когда душа, как нить, порвалась в мгле, И мир вовне казался призрачным обманом, Я стал ваять свой склеп на выжженной земле, Тот храм из боли, на обрыве рваном На плоть свою нанёс неведомый закон, Не покаянье, но обет безмолвной страсти. Пусть каждый шрам — сакральный Орион, Чтоб время не пожрало сердца части. И лезвие — не просто сталь, а взор, Что в суть пронзает, обнажая нервы. Кровь — акварель, рисунок, полный ссор, Где каждый росчерк — гимн моей Химеры. Она оглушит. Боль, как вязкий воск, Разлита в вакууме, где изжила душа. Никто не различит. Сквозь этот мёртвый лоск Не пронесётся более ни крика, ни тепла. Внутри — лишь эхо. Брошенный предел. Там призраки скользят, безмолвно и бесследно. Мой шрам — не просто рана, но удел, Что чувства от меня уносит неизбежно. Я — жрец, и сам себе палач, Мой путь — аскеза в безграничной тьме. Я выстроил ковчег, где нет людских удач, И каждый камень — символ на разрушенном кресте. Так хочется кричать, разделать эту нить, Но голос лишь — мороз, застывший в сердце. И буду я страдать, и буду вечно жить В своём завете стану чужеземцем
