Скорость, которую никто не измерял
Долгое время считалось, что волк на охоте развивает скорость до 60 км/ч — и держит её относительно долго. Это число кочевало из учебника в учебник, из статьи в статью.
В 2014 году биологи из University of Calgary — группа под руководством Марка Hebblewhite — оснастили тринадцать волков в районе Банф GPS-трекерами с высокой частотой записи: точка каждые две секунды. До этого у исследователей не было технической возможности замерять скорость с такой детализацией на диких животных в полевых условиях.
Данные оказались неожиданными.
Волки редко развивали скорость выше 50 км/ч даже в погоне. Средняя скорость во время активной фазы охоты — около 35-38 км/ч. Зато исследователи увидели кое-что другое: паузы. Волки останавливались, меняли направление, снова ускорялись. Охота выглядела не как непрерывная погоня, а как серия коротких спринтов с тактическими остановками.
Чаще всего преследование длилось меньше двух минут. Если за это время волкам не удавалось навязать добыче выгодный контакт — они прекращали погоню.
Это важно для понимания экономики охоты. Волк — не марафонец, гоняющий лося до изнеможения часами. Он принимает быстрое решение: атаковать или нет. Hebblewhite назвал это "калькулятором риска и выгоды", встроенным в поведение.
То самое число — 60 км/ч — скорее всего, было снято с борзых или гончих собак. Как оно попало в научную литературу о волках, теперь уже сложно установить.
Весенняя весть с берёз: почему птицы на этой картине важнее любых слов
Я часто останавливаюсь перед этим полотном и каждый раз ловлю себя на мысли, что сначала мне хочется сказать: «Ну и где тут весна?» Вокруг серо, темно, снег ещё не сошёл, деревья стоят голые. Кажется, что художник просто нарисовал позднюю зиму. Но стоит задержать взгляд, и начинаешь замечать то, что меняет всё впечатление.
Это картина Алексея Саврасова «Весна. Грачи прилетели!» 1872 года. Художник был передвижником, и эта работа стала одной из самых важных в русской живописи. Только вот никакой парадной красоты здесь нет. Обычный деревенский вид, каких много. Но именно в этой обычности и спрятано настоящее чудо.
Вглядываешься — и видишь за берёзами церковь с колокольней. Такая типичная для средней полосы, сразу понятно, что это русская деревня. Справа огромная проталина с водой, а откуда-то сбоку падает луч солнца. И ещё воздух. Его невозможно нарисовать прямо, но Саврасов умел его изображать так, что чувствуешь дыхание весны. Свежий, тёплый, наполненный — картина буквально им дышит.
А главные герои, конечно, грачи. Они облепили ветки берёзы, сидят в своих старых гнёздах, в которые вернулись после осени. Грачи — перелётные птицы. Раз они тут, значит, весна точно началась, и никаких сомнений быть не может.
Меня всегда удивляет, как художник смог передать не само время года, а его начало. Ту самую минуту, когда всё вокруг ещё спит, но уже чувствуется перемена. Эта картина говорит о весне не прямо, а намёком, ощущением, что она случилась прямо сейчас, пока мы на неё смотрим.
Знаете, где писались этюды? В селе Молвитино Костромской губернии, сейчас это посёлок Сусанино. На полотне изображена Воскресенская церковь, которая сохранилась до наших дней, теперь в ней музей Ивана Сусанина. А завершал работу Саврасов уже в Москве, в своей мастерской.
И каждый раз, глядя на эту картину, я думаю: как много мы пропускаем, когда ждём весну по календарю, а не по таким вот маленьким знакам. Ведь она часто начинается не с тепла, а с воздуха и птичьих голосов.
А вы замечали момент, когда природа просыпается, или весна для вас наступает только тогда, когда сходит последний снег?
💜💛💜💛💜💛💜💛💜💛
Добрый вечер, дорогие!
Счастья, мира вам, добра,
Веры крепкой, вам родные
И душевного тепла.
Пусть Господь дает вам силы,
Пусть дарует благодать,
Пусть поможет Ангел светлый
Смело по жизненном пути шагать.
🙏Благословений Господних на сон грядущий и Ангела Хранителя ко сну!
Тридцать лет войны в Норвегии
В 1973 году в Норвегии отстреляли последнего волка. Официально. Страна выдохнула.
В 1983-м волки пришли сами. Из Финляндии и России, через шведскую границу. Никто не звал. Пара основателей осела в районе Колмордена и дала потомство. Потом ещё. К началу 1990-х в Скандинавии снова была живая волчья популяция.
И началось.
Фермеры — против. Охотники — против. Часть политиков — против. Натуралисты и биологи — за. Суды, референдумы, парламентские слушания. Норвегия установила квоты на отстрел, потом их повысила, потом Европейский суд по правам природы заблокировал кампанию 2017 года, когда правительство санкционировало убийство 47 из примерно 68 волков в стране.
Семьдесят процентов популяции за один сезон. Экологи назвали это функциональным уничтожением.
По состоянию на 2023 год в Норвегии насчитывается около ста волков. Дискуссия не утихает. Каждый год — новые слушания, новые квоты, новые судебные иски.
Исследователь Янне Свен Гранстрём из Шведского университета сельскохозяйственных наук, изучающий конфликт человека и хищника, говорит прямо: это не биологическая проблема. Это политическая. Волков достаточно для устойчивой популяции. Людей, готовых их принять — пока нет.
Тридцать лет. Один вопрос. Ответа всё ещё нет.