Когда закон — просто декорация: история «помилования» Лерчек
Итак, интернет снова бурлит. Валерия Чекалина (она же Лерчек) вывела за рубеж 250 миллионов рублей в составе группы лиц, получила пять лет условно, штраф в 765 миллионов и запрет администрировать сайты. А 12 ноября она написала прошение о помиловании. 14 ноября — в субботу, заметьте, когда бюрократическая машина обычно отдыхает — Путин подписал указ. Судимость снята, штраф платить не надо. Можно, как с гордостью отмечает автор, избираться в депутаты.
Красиво, правда? Три дня. От прошения до указа. Прямо скажем, скорость света для нашей системы.
А теперь — как это работает на самом деле
Давайте по-честному. Если вы, наивный читатель, думаете, что простой смертный может написать письмо президенту и его непременно рассмотрят — добро пожаловать в реальность.
По закону прошение подаётся не лично Путину. Оно идёт в администрацию учреждения, исполняющего наказание. Для Лерчек это была уголовно-исполнительная инспекция ФСИН, которая контролировала её условный срок, штраф и запрет на администрирование сайтов.
Дальше — конвейер:
20 дней — администрация направляет документы в территориальный орган УИС (для тяжких преступлений). В нашем случае — управление ФСИН по Москве.
5 дней — прошение должно уйти в региональную общественную комиссию по вопросам помилования.
30 дней — комиссия оценивает личность осуждённого и решает: достоин или нет. Здесь рубится 99,999% прошений.
Если комиссия — за, прошение идёт губернатору/мэру со своим заключением. Если против — до губернатора оно вообще не доходит.
Губернатор подаёт представление президенту.
А теперь важный нюанс: до того, как прошение дойдёт до комиссии, примерно 90% прошений рубятся на этапе подачи в администрацию исправительного учреждения. Их просто спускают в унитаз, а осуждённому объясняют, сколько дней карцера он получит за повторную попытку. Тем, кто не в колонии (как Лерчек), проще — их в изолятор не закроют, так что их прошение до комиссии дойдёт. Но не более того.
Два вопроса, которые стоит задать
1. Сколько шансов у осуждённого пройти все эти фильтры?
Ответ: статистически — ноль. Это не пессимизм, это арифметика. 90% отсекается на входе, 99,999% от оставшихся — в комиссии. До президента доходят единицы. И это — по закону.
2. Какого уровня должны были включиться механизмы и связи у Лерчек, чтобы её прошение удовлетворили в обход всех этих процедур?
Ответ: уникальные, нереальные связи. Никакие фильтры Чекалина не проходила. Решение принималось в абсолютно ручном режиме — на уровне личных связей, захода в нужные кабинеты к важным, очень важным людям. И принималось оно до подачи прошения. Сама подача была чистой формальностью.
Я прямо вижу эту картину: сотрудник интернет-приёмной президента сразу по получению прошения Лерчек несёт его в кабинет президента. Ага. В субботу. Прямо в руки. Потому что суббота — это, как известно, день помилования.
Что в сухом остатке
Институт помилования в России работает за пределами закона и процедуры. Это исключительно политический процесс. И от этого, как законнику, мне очень противно. А от наивности граждан — тоже.
Если вы думали, что в этой стране закон един для всех — добро пожаловать в клуб. Вход свободный. Выход — только по личному звонку.