Да, думаю. Пошли все к чёртовой бабушке.
Сказал — и сам испугался. Потому что следом пришло: «А бабушку жалко стало».
Вот в этой паузе между «пошли» и «жалко» — вся наша экономическая психология. Мы хотим отправить проблемы подальше, без адреса, безвозвратно. Но подсознательно понимаем: у любого «подальше» есть координаты. А у координат — обратная сторона. А у обратной стороны — дорога назад.
Почему отправляем, но без адреса
Потому что настоящий адрес — это ответственность. Скажи я «в Саратов» — через неделю проверят: доехали? А «к чёртовой бабушке» — как проверишь? Бабушка у черта на куличках. У чёрта адреса нет. Только направление.
Так и с экономическими проблемами. Инфляцию — «куда-нибудь». Безработицу — «подальше». Санкции — «к бабушке». Отправляем, но не маркируем. Потому что боимся возврата.
А возврат неминуем.
Если есть адрес «туда», то есть и «откуда»
Закон сохранения экономической глупости: нельзя отправить проблему в никуда. Раз вы сказали «к чёртовой бабушке» — признали, что бабушка где-то есть. А раз есть — оттуда можно вернуться.
В институциональной экономике это называется эффект бумеранга. Решаете проблему не решением, а перемещением — она возвращается. С процентами. И с характером.
Примеры? Пожалуйста. Отправили заводы «туда» в 90-е — вернулись дырявым бюджетом и потерянными компетенциями. Отправили капиталы за границу — вернулись не все, но те, что вернулись, требуют особых условий. Отправили «неудобных» экономистов подальше — вернулись в виде колонок «мнение из-за бугра», которые слушают больше местных.
Невозвращенец с вероятностью возвращения
Мы хотим безвозвратно. Но экономика не знает этого слова. Она знает «риск», «ликвидность», «обратную тягу».
Если вы отправили проблему к бабушке, но при этом чётко указали, кому следовало бы отправиться («начальнику в известном направлении») — вы создали два полюса. А между полюсами потечёт ток. Ток возвращения.
И однажды невозвращенец вернётся. Не потому, что он плохой. А потому, что другого адреса нет. Вы его выселили, но не прописали. Покрутится у бабушки, поймёт: бабушка стойкая, выдюжит, а вот ему без прописки — никак. И попрётся обратно.
А бабушка выдюжит?
Да. Бабушка — наша экономическая устойчивость. Старая, многое видала. На неё и инфляцию отправляли, и кризисы, и дефолты. Выдюжила. У неё свой огород, закрутки и опыт выживания без господдержки.
Но проблема не в бабушке. Проблема в том, что, отправляя всё к ней, мы перекладываем ответственность. Бабушка выдюжит. А мы — нет. Потому что разучились принимать проблемы и решать их по адресу.
Экономическая подоплёка
Без метафор: мы живём в системе, где адресация ответственности нарушена. Проблемы спускаются «вниз» или отправляются «туда». Решения приходят «сверху» или «оттуда». Конкретный адрес «я и моё предприятие», «я и мой бюджет» — размыт.
Поэтому любая отправленная проблема имеет высокую вероятность возвращения. Не потому, что бабушка плохая. А потому, что у проблемы нет нового хозяина. Она побудет у бабушки, осмотрится — и вернётся к тому, кто отправил. Только теперь она называется не «проблема», а «последствия».
И последнее — про жалость
Стало жалко бабушку. Это правильно. Жалость — первый признак, что вы понимаете: перекладывать нельзя. Отправлять без адреса — нельзя. Надеяться на «безвозвратно» — глупо.
Бабушка выдюжит. А система, где все проблемы отправляют «куда-нибудь подальше», — нет. Она однажды треснет. И тогда невозвращенцы вернутся все сразу. С процентами. С требованиями. С повестками.
И спросят: «А куда нам? Вы же сами отправили. А обратной дороги не оставили».
А обратной дороги действительно нет. Потому что вы, когда отправляли, адрес не указали. Только направление. А направление — дорога без твёрдого покрытия.
P.S. Бабушку жалко. Но бабушка — не последняя инстанция. Последняя — мы, которые сидим на арбе, смотрим на отпущенные вожжи и думаем: а не пора ли перестать отправлять и начать решать по месту жительства?
Вряд ли пора. Но хотя бы спросили. Спасибо, что дочитали. И бабушке низкий поклон — выдюжит, конечно. Куда она денется.