Сегодня у меня писательское настроение. Встречайте нового меня.
Знаете, у каждого ребенка в детстве есть СТРРРАШНЫЙ СЕКРЕТ. Такой, о котором ну никак нельзя знать родителям. Не потому что там что-то криминальное — просто если узнают, рухнет мироздание, а заодно и авторитет семейного совета.
У меня такой секрет был. И сейчас, когда я пытаюсь его вспомнить, он каждый раз выглядит иначе. То это была банка с мутной жидкостью под кроватью (якобы эликсир неуязвимости), то тайник со стихами, написанными на обрывках школьных тетрадей, то конфеты, украденные у бабушки, но не съеденные, а разложенные в стратегическом порядке — для подкормки дракона, который обитал в шкафу.
Да, дракон. Потому что просто так воровать конфеты — это скучно и стыдно. А если ты их передаешь существу, которое защищает тебя от обидчиков, — это уже благородная миссия.
Мальчиком для битья я был знатным. В школе меня использовали как тренажер для отработки обидных кличек и проверки, насколько сильно можно толкнуть, чтобы не вызвать учительницу. И тут-то и появлялся ОН.
Защитник.
Его звали Сэр Мусорный Рыцарь.
Не спрашивайте, почему такое имя. В детстве логика работает на топливе из фантазии и мятного пряника. Появился он примерно тогда, когда под кроватью скопилось достаточно секретного мусора (огрызки, бумажки, скомканные стихи), чтобы сформировать доспехи. Сначала это был просто голос: «Не реви, мы им покажем». Потом — тень, которая вдруг становилась огромной на стене. А потом я его увидел.
Сэр Мусорный Рыцарь носил шлем из картонной коробки из-под телевизора, плащ из старой занавески, а его мечом была линейка, которой я однажды отбивался от хулиганов. Он не был красавцем. Он был сделан из того, что я прятал, стыдился и считал ненужным.
Его испытания? О, их было много.
Однажды я случайно выбросил часть его доспехов (мама устроила генеральную уборку). Он не обиделся. Просто сказал: «Носок под кроватью не выбрасывай — из него выйдет отличная праща». И мы сделали пращу. Никого, конечно, не расстреляли, но когда я шел из школы, я держал руку в кармане и чувствовал эту пращу. И мир казался прочнее.
Еще он помогал мне с конфетной миссией. Дракон в шкафу (который, кстати, был очень требовательным — принимал только ириски в фантике) нуждался в регулярном питании. Если бы бабушка узнала, куда на самом деле деваются её конфеты, грянул бы скандал масштабом с падение Константинополя. Но Сэр Мусорный Рыцарь разработал маршрут: три шага до буфета, пригнуться, обойти кота, открыть крышку, взять три ириски, закрыть, отступить спиной, имитируя беззаботное пение.
Ни разу не спалился.
А мои стихи? Я их писал тайком, потом комкал и закидывал под кровать — туда, где формировалась новая деталь доспехов. Сэр Рыцарь говорил: «Строчка про облака — слабовата, а вот про то, как “обида скребется в груди, как кот в закрытую дверь” — это броня, брат, это нагрудник». Так что поэтическая критика у нас была на высоте.
И вот прошло много лет. Я вырос, перестал прятать мусор под кровать (почти), научился покупать конфеты сам, а мальчиком для битья быть перестал — обидчики, знаете ли, тоже выросли и теперь сами платят психологам.
Но Сэр Мусорный Рыцарь никуда не делся. Он просто стал тише. Иногда я чувствую его, когда пишу текст, который страшно показать кому-то, но надо. Или когда вдруг не боюсь того, чего боялся всегда. Он где-то там, в картонной короне, с линейкой наперевес, и кивает: «Не реви, мы им покажем».
А страшный секрет? Так и не вспомнил. Наверное, он был настолько страшным, что Сэр Мусорный Рыцарь его унес в свой арсенал, чтобы я мог спокойно жить дальше. И, честно говоря, мне этого достаточно.
У вас тоже был такой Защитник? Или, может, до сих пор есть? Рассказывайте — я умею хранить секреты. У меня дракон в шкафу тренированный.
