«Ах, Артемий Заболотский… Я слышал это имя в полуночных шепотках петербургских салонов. Говорят, он одержим идеей, достойной безумного алхимика из прошлого века. Он хочет перешагнуть черту смерти. Не просто продлить дни — стать бессмертным. И для этого он выбрал… клетки. Клетки одного невероятного существа.
Вы знаете, о ком я? О гидре. О той самой крошечной медузе Turritopsis dohrnii, что умеет разворачивать время вспять. Её клетки не стареют, они возвращаются в полип — в начало. Вечный регресс. Вечное детство. Артемий вскрыл её геном, выделил факторы «клеточного бессмертия» и теперь вводит их себе в кровь. Он думает, что превратит своё тело в колонию бессмертных полипов. Глупец.
Я, граф Стефан, знаю цену тьме. Бессмертие — это не свет вечной жизни. Это холод без надежды. Представьте: ваши клетки обновляются каждую секунду, но душа… душа остаётся той же. Все ваши потери, все боли, все трупы любимых — они никуда не исчезнут. Артемий станет вечным свидетелем собственной тоски. Медуза не чувствует. А человек — чувствует.
Говорят, после первой инъекции у него пошли судороги, а в зеркале его зрачки на секунду стали фосфоресцировать зелёным — цветом морского планктона. Он смеялся и плакал одновременно. "Я больше никогда не умру", — прошептал он. А я тогда подумал: бедный Артемий… Ты не станешь бессмертным. Ты станешь коллекцией вечно живых ран.
Впрочем, быть может, он найдёт то, что ищет. Но я-то знаю: настоящая вечность — только в тишине чёрного стиля, в музыке «Шанин шайн», где каждый аккорд умирает, чтобы воскреснуть в памяти. А клетки… клетки — это слишком грязная магия для утончённой души».