Я никогда не думал, что маленькая зелёная книжечка, лежащая в старом комоде под стопкой документов, когда‑нибудь ещё пригодится. Она пролежала там больше тридцати лет — пережила переезды, ремонты, семейные праздники, болезни, потери, всё то, что обычно проходит через жизнь человека. Иногда я открывал ящик, видел её краешек и машинально отодвигал в сторону, как ненужную память о времени, которое давно ушло. Но однажды, перебирая бумаги, я взял её в руки. Обложка потёртая, страницы пожелтевшие, чернила местами расплылись. Я пролистал её и увидел знакомые строки: «Сберегательный банк СССР». И цифры — те самые, которые я когда‑то откладывал с зарплаты, думая, что это «на чёрный день». Потом пришли девяностые, и я, как и многие, решил, что эти деньги исчезли вместе со страной, которая их принимала. Я положил книжку на стол и долго смотрел на неё. Было странное чувство — будто держу в руках не документ, а письмо из прошлого, которое наконец дошло до адресата. На следующий день я пошёл в Сбербанк. Не с надеждой — скорее с любопытством. В отделении было тихо, несколько человек сидели в очереди, кто‑то заполнял заявление, кто‑то разговаривал с сотрудником. Я подошёл к окну, положил книжку на стол и сказал: — Хотел бы узнать, можно ли что‑то получить по старому вкладу. Книжка ещё советская. Сотрудница взяла её аккуратно, как будто это была не бумага, а хрупкая реликвия. Она открыла первую страницу, посмотрела на штампы, на даты, на остаток. Потом подняла глаза и сказала: — Да, ваш вклад подлежит компенсации. Программа действует. Нужно только уточнить данные. Я не сразу понял смысл её слов. — То есть… деньги можно получить? — Да. Компенсация рассчитывается по состоянию на 20 июня 1991 года. Сумма будет зависеть от остатка и вашего возраста. Я стоял молча, пытаясь осознать услышанное. Тридцать лет я думал, что всё потеряно. Тридцать лет книжка лежала в ящике, как бесполезный сувенир. И вот — оказывается, она всё это время была действующей. Мы оформили заявление. Сотрудница сказала, что потребуется несколько дней на проверку. Я вышел из банка с лёгким, почти детским волнением — таким, которое бывает, когда ждёшь важное письмо. Через неделю мне позвонили. — Ваша компенсация готова. Можете подойти. Я пришёл в отделение, сел напротив того же окна. Сотрудница распечатала документ, положила передо мной. Сумма была больше, чем я ожидал. Не огромная, но ощутимая — такая, которая может закрыть несколько месяцев коммунальных платежей или купить лекарства на долгое время. Я взял деньги, поблагодарил и вышел на улицу. Было холодно, но я чувствовал странное тепло — не от суммы, а от самого факта, что прошлое вдруг вернулось не воспоминанием, а реальной помощью. Дома я снова открыл сберкнижку. Провёл пальцем по страницам. Вспомнил, как стоял в очереди в советском отделении, как откладывал по чуть‑чуть, как думал, что эти деньги — на будущее. И вот это будущее наступило, только совсем не так, как я тогда представлял. Я положил книжку обратно в комод, но уже не как бесполезную вещь, а как символ того, что иногда даже забытые вещи возвращаются в нашу жизнь в самый неожиданный момент. И если у кого‑то дома лежит такая же книжка — пусть не спешит выбрасывать. Иногда прошлое умеет удивлять. И иногда оно возвращает больше, чем мы от него ждём.