Максим никогда не был авантюристом. Бухгалтер в крупной оптовой компании, он привык считать риски и раскладывать деньги по полочкам. Но когда старый приятель из института за упаковкой пива в гараже завел разговор про Prizm, что-то щелкнуло.
— Смотри, — друг чертил на запыленном верстаке схемы. — Это не просто монета. Это блокчейн с собственной магией. Форжинг называется. Ты просто хранишь монеты в кошельке, и они генерируют тебе новые. Пассивный доход, понимаешь? Сама система печатает для тебя деньги.
Максим тогда только получил наследство от бабушки — скромные, но очень весомые 800 000 рублей. Деньги не «лишние», а судьбоносные: на них можно было либо закрыть остаток ипотеки, либо рискнуть.
Prizm тогда торговался по 16 копеек. Максим, скрипя сердце, купил пять кошельков по миллиону монет в каждом. План в его голове сложился сразу, как таблица Excel.
— Первый кошелек продаю по рублю, — шептал он сам себе, вводя пароли от кошельков. — Получаю миллион рублей. Возврат инвестиций. Дальше играем только прибылью.
Он даже жену уговорил этой логикой: «Понимаешь, это как семечки посадить. Один колосок мы продадим, чтобы вернуть долг за зерно».
Дальше по плану шло самое интересное. Когда цена доползет до 10 рублей, он продаст второй кошелек. 10 миллионов рублей. Квартира в спальном районе улетит к чертям, а они купят тот самый дом в лесном поселке, о котором мечтали, с камином и верандой, где пахнет хвоей, а не выхлопными газами.
Цена в 20 рублей рисовала уже совсем другую жизнь. Еще 20 миллионов. Жене — новый кроссовер, себе — подготовленный внедорожник для путешествий, детям — по сигвею и горным велосипедам. Идеальный расклад.
А на руках останется еще два кошелька, два миллиона монет. Когда курс грохнет к 30, 40 рублям и выше, он просто скинет все к чертовой матери. Итог: 30-40 миллионов рублей чистыми. Жизнь удалась. Финиш.
— Быстрые деньги, — довольно потирал руки Максим, глядя на графики. — Четкий план.
Но крипта имеет привычку не читать планы людей.
В тот день, когда Prizm пробил рубль, Максим не продал. Палец завис над кнопкой. «А если завтра будет 1,5? Зачем мне выходить сейчас, если через месяц я куплю дом?» Разум говорил: «Фиксируй прибыль, дурак!». Азарт шептал: «Подожди».
Дом они купили. Правда, не за 10 рублей, а когда курс пошел к 50. Второй кошелек ушел уже на пике первой волны, принеся не 10, а под 50 миллионов. Квартиру продали легко, переехали в лес. Машины во дворе дома действительно появились, только когда монета стоила уже под 200 рублей, а не 20.
И в какой-то момент Максим понял, что кошельков у него осталось не два, а почти три. Потому что, пока он ждал, система жила. Он активировал форжинг на всех кошельках, следуя инструкциям друга, скорее для галочки. И вдруг обнаружил, что его нода (обычный старенький ноутбук, оставленный работать круглосуточно) начала прилично «фармить».
В день его два оставшихся кошелька, а также те, с которых он частично выводил монеты, но оставлял «базу», приносили столько, что можно было не думать о коммуналке и продуктах. Комиссии сети, новые блоки — всё это капало на его счёт.
— Слушай, — сказал он как-то жене за завтраком на веранде. — А нафига нам их вообще продавать? Этот форжинг… он же вечный. Пока есть Prizm, у нас есть пассивный доход. Не просто проценты в банке, а реальная эмиссия.
И тут Максима накрыло. Не жажда наживы, а жажда созидания. Быстрые деньги, которые он так хотел снять в финале, превратились в длинные, бесконечные деньги.
Он не поехал покупать яхту. Он пошел в администрацию района и выкупил заброшенный пустырь рядом с их лесным поселком.
Через год там шумел новенький спортзал со стеклянными стенами, пахло свежим хлебом из собственной пекарни, а в соседнем ангаре визжали дети, играя в лазертаг. Летом Максим закупил десяток велосипедов и открыл прокат, зимой ангар переоборудовали под пункт выдачи сноубордов и тюбингов.
Район, который раньше был просто «спальным пригородом», превратился в точку притяжения. Люди приезжали сюда на выходные специально.
