Бытие определяет сознание, а наше сознание формирует наш язык. О чём речь?
Нельзя объять необъятное. Человек не может всё познать и всё постичь – жизни не хватит! Что делать?
Постижение мира можно сравнить с изучением огромного города, который мы никогда не сможем не то, что изучить, но и просто обойти. Мы бродим по «кварталам», расспрашиваем всех случайных «прохожих» и «знающих», что они видели, что им рассказали другие (а им – кто-то ещё), как они всё поняли и запомнили… Но, оказавшись в нужном месте и разобравшись, понимаем, что всё совсем не так.
Наш язык – подробное описание «маршрутов», своеобразная «карта местности». Благодаря этому мы вместо хаотичного блуждания по «кварталам», расспросов спешащих по своим делам «прохожих», сразу идём к нужному месту и знаем, что там (в общих чертах) найдём.
Можно объяснить по-другому.
Мы в течение жизни собираем различную информацию, обрабатываем её, систематизируем и раскладываем по «папкам» и «полочкам». Для того чтобы в ней можно было разобраться, мы делаем нужные «закладки» – словами. В зависимости от того, как мы связываем слова в предложения, можно понять, какова связь образов в нашем сознании, т.е. какие существуют взаимосвязи между «полками», «разделами», «папками» и «местом».
Для того чтобы можно было объяснить другим, что хранится в данной «личной библиотеке», т.е. в нашем сознании, мы и изучаем наш язык. Т.е. пытаемся понять, что значит каждая «пометка»-слово, как они сгруппированы по содержанию и где и что системно обобщено.
Но мы говорим и пишем одно и то же, но осознаем сказанное по-разному. Добавим к этому, что со временем уходят наши помощники – нет уже тех, кто нам мог бы показать и рассказать о том, с чем мы уже не сможем ознакомиться лично.
Это то, что называется «проблемой многозначности» в нашем языке. Остаётся к этому добавить наше творческое воображение…
Мы, не зная сути предмета и не имея при этом желания тратить время на его изучение, формируем в своём сознании его неточный, неправильный образ-понятие. Но сделав «запись», начинаем его воспринимать как объект, который якобы существует в природе.
Остаётся этим аргументированно поделиться с другими – на «научной основе», установив его «связи» с другими объектами, привести «доказательства», – и мы получим систему «учений», которые будут повторять ученики, надёжно зафиксировав теперь уже системную ошибку в коллективном сознании.
Попробуй, докажи обратное.
Этому мы посвятили часть первой книги, где, используя свой практический опыт и знания в некоторых областях человеческой деятельности, стали показывать и объяснять, что многие выводы ученых не имеют под собой фактической почвы, а описываемая исследователями система просто не могла априори существовать в нашем прошлом.
Мы затратили на переосмысление всего сказанного огромное количество времени и сил.
Для преодоления системной ошибки в правильном восприятии информации в каждом слове нашего языка на уровне пространственно-аналитического мышления достаточно подробно заложено его значение, суть, то, о ЧЁМ было бы ПРАВИЛЬНО ДУМАТЬ. Т.е. язык позволяет В НЕИЗМЕНЯЕМОЙ ФОРМЕ «подписать» все «папки», «полки» и «места».
Мы называем это предметно-следственными связями.
И в этих «записках», в этой подробной «картотеке» сохранились ВСЕ ЗАПИСИ ПРОШЛЫХ ПОКОЛЕНИЙ. С самого момента создания слова, когда им описывали какое-либо дело.
Т.е. получается, что наш язык, формируя то, что мы называем сознанием, даёт подробное описание того, что есть у нас в памяти. Но и это не всё. В НЁМ ПОДПИСАНЫ ДАЖЕ ТЕ «МЕСТА», «ПАПКИ» и «ПОЛКИ», КОТОРЫЕ НАМ ЕЩЁ ТОЛЬКО ПРЕДСТОИТ ЗАПОЛНИТЬ.
Поэтому все науки начинались с языкознания. Или, говоря по-другому, по сути, с терминологии. Зачем сопровождать большим числом определений то, что уже и так заложено в каждом слове?