Каждую субботу стараюсь выезжать в город, посмотреть, как он меняется, чем живёт, чем дышит, — на общественном транспорте. Вот что замечаю: народ какой-то напряжённый становится, добродушие куда-то исчезает, все сосредоточенные, едут, уткнувшись в одну им только известную точку.
Отдельный разговор про молодёжь. Я не говорю, что они хуже — лучше становятся, нет! Просто они быстренько займут все свободные места и едут напряжённо, вчитываясь в каждую буковку незнакомого текста или рассматривая видео. Но всё бы ничего, если бы возле этого бугая рядом не стояла бабушка лет семидесяти и, стараясь не встретиться случайно взглядами с этим верзилой, свой взор направляла куда-то вдаль сквозь окно автобуса. На замечания — ноль внимания. Тогда сама бабушка включается вовсю: мол, она постоит, и ей и так всё устраивает. Тогда уже вышеупомянутый переключает на тебя внимание на секунду, чтобы просто развести руками: «Тебе-то что надо?» И всё.
Грустно, однако.
Дело ведь даже не в том, что этот верзила — злой или чёрствый. Скорее всего, он искренне не видит бабушку. Его мир сузился до размеров экрана, а автобус превратился в пространство между точкой А и точкой Б, где все друг другу — помеха, а не попутчики. Взгляд в телефон стал социальным панцирем: «Я занят, не трогайте меня, моя энергия на исходе».
А бабушка — из другого мира, где общественный транспорт был продолжением кухни: здоровались, уступали место, обсуждали погоду. Её «я постою, мне и так всё устраивает» — это не смирение, а выученная беспомощность и горькая ирония. Она уже знает: бороться бесполезно, проще сделать вид, что ей так удобно, чем видеть унижение в собственной просьбе.
Но самое грустное вот что: с молодёжью в этом направлении вообще работа не ведётся. И я не про школьные уроки вежливости. А про воздух. Про культуру замечать друг друга.
Молодые люди живут в режиме перегрузки: учёба, подработки, бесконечный шум. Психика экономит ресурсы. Уступить место — маленькое усилие: встать, поймать равновесие, встретиться взглядом. Для уставшего человека это часто неподъёмно. Их не научили, что смотреть в глаза незнакомцу и кивнуть — нормально. Их научили, что незнакомец — это опасность или лишний контакт. Гаджеты съели эпоху случайной эмпатии, когда ты замечаешь состояние другого без слов.
Раньше стыдно было не уступить место. Стыд был мощным регулятором. Сейчас стыд размыт анонимностью. «Никто не смотрит — значит, никто не осудит». А бабушка теперь боится показаться назойливой, боится агрессии в ответ. Она молчит и смотрит в окно. И это самое грустное — старшее поколение сдаёт позиции не физически, а морально.
Этот же верзила, вероятно, дома — заботливый сын и внук. Он принесёт сумки своей бабушке. Но в автобусе — чужая, абстрактная старушка. У него не срабатывает триггер «это чья-то мать, чья-то бабушка». Срабатывает: «лишний раздражитель».
Пока в общественном пространстве снова не появится культура замечать друг друга (а она начинается с малого: с улыбки кондуктору, с «спасибо» водителю, с одного уступленного места), верзилы будут смотреть в телефоны, а бабушки — в окно.