10 июля глава Росавиации Дмитрий Ядров заявил: поставки авиатоплива в аэропорты «находятся под контролем Минтранса и Минэнерго», расписание рейсов «выполняется в полном объеме». Двумя месяцами ранее, на ПМЭФ, он же утверждал: «Дефицита керосина не наблюдаем. Держим ситуацию на контроле».
Вице-премьер Виталий Савельев вторит: «отсутствуют сложности в ситуации с авиакеросином».
А теперь — реальность, о которой не говорят в официальных релизах.
Что на самом деле происходит с авиакеросином?
Авиакомпания «Азимут» — ключевой перевозчик Юга России и Северного Кавказа — бьёт тревогу. С начала июня закупочные цены на авиакеросин в среднем по России выросли более чем на 17%. В аэропорту Махачкалы — на 64%, до 157 тыс. рублей за тонну без НДС. Фактические объёмы поставок сократились примерно на треть от контрактных. По отдельным направлениям затраты на топливо уже превысили выручку от продажи билетов. Выполнение рейсов теряет экономический смысл.
Почему это произошло?
Причины — системные, а не случайные.
Удары по НПЗ. В мае 2026 года было атаковано 16 нефтеперерабатывающих заводов. В середине июня Силы обороны Украины нанесли серию ударов по Московскому НПЗ, что привело к его полной остановке. Производство бензина в стране сократилось примерно на 25% по сравнению с июнем 2025 года.
Форс-мажор на НПЗ. Ключевые поставщики уведомили авиакомпании о принудительном сокращении отгрузок. Альтернативные поставщики не располагают необходимыми ресурсами.
Перераспределение потоков. Кремль приказал регионам перенаправить авиакеросин в Москву, чтобы обеспечить столичные аэропорты после удара по МНПЗ. Регионы рискуют остаться без топлива.
Логистические ограничения. Перебои с поставками вызваны изменениями в логистических цепочках.
Парадокс: мировые котировки на авиационное топливо снижаются третий месяц подряд, а внутрироссийские цены и доступность продукта продолжают ухудшаться.
Почему правительственные отчёты расходятся с действительностью?
Первая причина — «система координат». Для Росавиации и Минтранса «всё под контролем» означает, что катастрофы пока нет. Рейсы выполняются, аэропорты не закрыты массово. Но то, что топливо подорожал о на 64% в Махачкале, а «Азимут» летает себе в убыток — это уже детали. Ведомства смотрят на макроуровень, перевозчики живут в микрореальности.
Вторая причина — бюрократический оптимизм. Запрет экспорта керосина, перенос плановых ремонтов НПЗ, наращивание закупок белорусского топлива почти в 4 раза — меры приняты. Но их эффект наступает с задержкой. А пока рынок лихорадит, чиновники отчитываются о «контроле», а не о результате.
Третья причина — политическая. Признать дефицит публично — значит запустить панику, ударить по авиаотрасли и снизить доверие к власти. Поэтому любые проблемы упаковываются в формулировки «ситуация непростая, но контролируемая».
Вице-премьер Александр Новак, кстати, более откровенен: он признал, что ситуация «остаётся непростой». Спрос на топливо вырос примерно на треть. В разных регионах вводятся ограничения на продажи топлива. Новак доложил Путину о стабилизации — но с оговоркой, что «ситуация остаётся сложной».
Кто виноват?
Виноватых в классическом смысле нет. Есть системный кризис, вызванный:
военными действиями и ударами по НПЗ;
сезонным ростом спроса;
логистическими сбоями;
неготовностью инфраструктуры к таким объёмам перебоев.
Но есть и управленческий провал: система мониторинга и оперативного реагирования на топливные кризисы оказалась недостаточно гибкой. Вместо превентивных мер — экстренные запреты экспорта. Вместо прогнозирования — реакция на уже случившееся.
Что нужно делать?
Первое — признать проблему публично. Пока официальные лица отрицают дефицит, рынок не может адекватно на него реагировать.
Второе — пересмотреть логистику. Перенаправление керосина в Москву за счёт регионов — это перекладывание проблемы, а не её решение.
Третье — ввести временное госрегулирование цен на авиатопливо, чтобы остановить спекулятивный рост.
Четвёртое — инвестировать в восстановление НПЗ и развитие альтернативных маршрутов поставок.
Итог
Рейсы пока летают. Но «летают» и «летают с прибылью» — разные вещи. Авиакомпании работают в убыток, цены на билеты будут расти, а южные регионы рискуют остаться без авиасообщения.
Правительство приняло меры — но они догоняющие, а не опережающие. Запрет экспорта и перенос ремонтов — это «скорая помощь», а не лечение. Пока чиновники говорят о контроле, авиакомпании считают убытки. И разрыв между словами и реальностью только увеличивается.
Вопрос не в том, кто виноват. Вопрос в том, успеют ли власти перейти от слов к реальным действиям, пока дефицит не стал тотальным.
А вы как думаете: выдержит ли российская авиация топливный кризис или нас ждут массовые отмены рейсов и рост цен на билеты? Делитесь в комментариях! 👇
⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный и аналитический характер и не является инвестиционной рекомендацией. Все решения о покупке или продаже ценных бумаг авиакомпаний и нефтяных компаний принимаются вами самостоятельно.
Ставьте 🚀, если пост был полезен!