Вы серьезно верите, что цены на нефть просто так взлетают до небес, а потом падают в тартарары? Да бросьте. За каждыми такими качелями стоят вполне конкретные люди в дорогих костюмах, которые заранее знают, куда полетят фишки.
Давайте прокрутим пленку назад. 1973 год. Война Судного дня только-только разгорается, а ОПЕК уже объявляет эмбарго. Красиво, правда? Только есть одно «но» — американцы к этому шоку подготовились как к собственному дню рождения.
Представьте: за год до эмбарго крупнейшие нефтяные компании США вдруг решают создать резервы. С чего бы это? Рынок стабилен, цены растут плавно, никто не паникует. Но Никсон и его команда — Шульц, Киссинджер, Эрлихман — уже все просчитали. Они создают Энергетический спецкомитет, потом Комитет по нефтяной политике во главе с Саймоном, который будет рулить всем импортом.
Ирония судьбы: запасы сырой нефти к октябрю 1973 оказываются на дне. Как так? Готовились, готовили — и вдруг пусто? А вот так. Чтобы народ запаниковал, чтобы очереди на заправках выстроились, чтобы бензин стали скупать как горячие пирожки.
И паника началась. Ох, какая паника!
Но самое интересное случилось потом. Нью-Йорк, например, получил такой удар, что до сих пор не оправился. Крупнейшие банки пришли к мэру в конце 74-го и сказали: «Дружище, либо ты отдаешь нам пенсионные накопления города, либо прощайся с бюджетом». И город стал превращаться в то, что мы видим сегодня — с закрытыми больницами, уволенными рабочими и разрушенной инфраструктурой. Все ради того, чтобы банки получили свои проценты.
Европа вообще легла плашмя. Правительства падали одно за другим: Британия, Голландия, Бельгия, Италия, Дания, Франция — все отправили своих лидеров в отставку. В Германии 500 тысяч человек остались без работы, инфляция подскочила до 8%, а счет за импорт нефти вырос на 17 миллиардов марок. Для 70-х это космос.
Знаете, кто выиграл? Exxon, Mobil, Texaco, Chevron. Эти ребята вдруг обогнали по капитализации всех, включая General Motors. А банки — Chase Manhattan, Citibank, Barclays — купались в деньгах ОПЕК, которые потекли через них рекой.
Но самая жесткая история случилась с развивающимися странами. Индия, у которой в 73-м был положительный торговый баланс, к 74-му осталась с полупустыми резервами. Долгов-то никто не отменял, а платить за нефть нужно было долларами. Вот тогда политологи и придумали эти дурацкие ярлыки — «третий мир», «четвертый мир». Мол, этих спасать бессмысленно, этих — выборочно. Удобная классификация, правда?
Африка и Латинская Америка рухнули в долговую яму, промышленная активность упала так, как не падала даже после войн.
И теперь вопрос: это случайность? Нефтяной шок, который обогатил американские корпорации, уничтожил европейские правительства, превратил Нью-Йорк в помойку и создал «третий мир»? Который был спланирован за год до событий, с созданием комитетов, назначением нужных людей и — о, чудо! — с пустыми резервами в нужный момент?
Я не знаю, как вы, но я в совпадения таких масштабов не верю. Особенно когда вижу, кому это было выгодно. И когда смотрю на нынешнюю ситуацию в Ормузском проливе. Если перекрытие затянется на пару месяцев — история может повториться. Только декорации поменяются.
Будем наблюдать.