Иногда, глядя на мою солидную комплекцию, врачи с иронией спрашивают: «По утрам не бегаете?» На что я отвечаю: «С недавних пор, чтоб по утрам не бегать, стараюсь дома ночевать». Потому что, если честно, мой единственный марафон — это дистанция от холодильника до дивана, и то с двумя остановками на дыхательную гимнастику. Но врачи не унимаются. «А фитнес? А бассейн? А скандинавская ходьба с палками, которые только и ждут, чтобы вы на них оперлись всей душой?» Я вздыхаю и честно признаюсь: моя скандинавская ходьба — это перемещение по квартире в поисках пульта, а фитнес — попытка застегнуть «молнию» на прошлогодней куртке.
И тут начинается самое интересное. Потому что современный врач, услышав такое признание, не смеётся в ответ. Он достаёт планшет, долго и печально смотрит на меня поверх очков и выдаёт: «Уважаемый, это не просто отсутствие спорта. Это гиподинамия на фоне висцерального ожирения с риском метаболического синдрома. И, знаете, ваш юмор про ночёвку дома — это мило, но сердце так не шутит». И ты сидишь и думаешь: а ведь ещё лет двадцать назад тот же самый врач посмотрел бы, улыбнулся в усы и сказал бы что-то вроде: «Полнота — не порок, а повод для размышлений». И отпустил бы с миром, прописав валерьянку и баню по субботам.
А теперь? Теперь ты выходишь из кабинета с направлением на кучу анализов и чётким ощущением, что твоё тело — это не храм, а аварийное здание, которое пора сносить. И самое обидное: ты сам виноват. Потому что, когда врач спрашивает про утренние пробежки, он не ждёт остроты про ночёвку дома. Он ждёт покаянного «нет, доктор, исправлюсь, запишусь в зал». Но ты не можешь соврать. Ты честно знаешь: твой спорт — это героический подъём по лестнице на второй этаж, после которого ты готов подписывать завещание.
Врачи, кстати, тоже эволюционировали. Раньше они предпочитали мягкие формулировки и полунамёки. Теперь используют ваш же юмор как диагностический инструмент. «Шутите про бег? Отлично. Значит, лёгкие ещё работают. А вот печень, судя по остротам про диван, сдала позиции». И выписывают урсосан, гепатопротекторы и строжайший запрет на смех без назначения лечащего врача.
И знаете, в этом есть своя жестокая правда. Мы привыкли отшучиваться от всего: от живота, от одышки, от загадочных покалываний в груди. «Да это у меня кости перестраиваются», — говорим мы, параллельно думая: «А вдруг нет?» А врачи перестали поддерживать эту игру. Потому что заигрались в доброту, и в итоге пациенты стали дотягивать до последнего, отмахиваясь от симптомов любимой присказкой «само пройдёт».
Так что, когда в следующий раз терапевт спросит про утреннюю зарядку, я, наверное, отвечу честно: «Доктор, я бегаю. От ответственности. По утрам, в обед и перед сном. И это единственный вид спорта, где я пока не проигрываю». А он вздохнёт, пропишет физру в щадящем режиме и скажет: «Главное, чтобы вы и от обследования не убежали. Оно, знаете ли, быстрее вас». И оба будем правы. Просто один из нас носит белый халат, а второй — три икс эль.